Принцесса - Линдсей Джоанна - Страница 62

Глава 43

— Не будешь ли ты так добр поцеловать меня? Василий в замешательстве уставился на Таню.

— Не понимаю, — проговорил он.

Таня залилась краской, но сдаваться не собиралась. Они уже приближались к Кардинии, еще три-четыре дня, и уже будут там. Но с того момента, как они покинули Данциг, Штефан всячески избегал Таню, не так, конечно, как на корабле, но его уловки были достаточно красноречивы.

Он не садился с ней в одну карету, посылал к ней по очереди или сразу вместе Лазаря и Андора, чтобы ей не было слишком тоскливо, а сам ехал верхом вместе с Василием и гвардейцами. Таня считала везением, если ей удавалось увидеть его в окно. Когда они останавливались на ночлег в деревнях или поместьях, он не приходил поговорить с ней. Однажды они заночевали лагерем, и Таня даже не поняла, где он спал.

Покинув Данциг, они словно распрощались с цивилизацией. Окрестности были пустынны и даже мрачны, стояла зима, кое-где уже лежал снег. Дома или фермы попадались крайне редко, не говоря уже о городах. Таня только однажды увидела настоящий замок, мимо которого они промчались. Иногда стоял такой туман, что вокруг не видно было ни зги, и казалось, они едут в никуда Шел то дождь, то снег, то все вместе, но чем южнее, тем было меньше снега, а только черная земля да жухлая трава. Такая погода окончательно испортила Тане настроение, она никогда еще не была в таком подавленном состоянии.

Она уже сожалела, что вела себя со Штефаном так по-детски неосторожно во время последнего разговора. Не могла сдержаться и не дать волю ревности, а это как раз и не понравилось Штефану, настроило его против нее. И надо же так глупо поступить именно в тот момент, когда она только узнала, что ему небезразлична! Теперь он совсем потерял интерес к своей принцессе. И надо же такое сказать — будто ей все равно, с кем целоваться! Мысли ее все время возвращались к их последнему разговору. Что он хотел этим сказать? Что Таня должна была сопротивляться изо всех сил, а ею оказалось так легко овладеть?

Это замечание задело ее за живое. Однако что можно было ответить в свое оправдание? Откуда ей знать, как надо поступать в таких случаях: у нее не было мужчин, которым бы она уступила, наоборот, она всегда отбивалась не на жизнь, а на смерть, когда кто-то осмеливался протянуть к ней свои лапы. Она ни с кем не хотела целоваться. А может, Штефан прав, и любой способен заинтересовать ее? Надо провести испытание. Столько мужчин вокруг… Но ей никто из них не нужен, только Штефан. А что, если кто-то из них поцелует ее по-настоящему?

Таня решила действовать на свой страх и риск. Если она так уступчива и податлива, как утверждает Штефан, то надо же наконец знать об этом самой! Правильнее всего выбрать Василия, что она и решила сделать безотлагательно. Хоть он и принял на веру утверждение о невинности невесты короля, ему явно доставит удовольствие доказать, что она девка если не по профессии, то по своим склонностям.

Кроме того, Василий — самый неотразимый мужчина, какого Таня когда-либо встречала, ему это известно, поэтому, участвуя в ее опытном обольщении, он пустит в ход все свое искусство, чтобы сразить свою жертву окончательно и наповал. Но если результат окажется в ее пользу, а Таня не сомневалась в своей стойкости, то она тогда устроит Штефану грандиозный скандал, ну, если и не скандал, то уж поговорит с ним начистоту. И это надо успеть еще до приезда в Кардинию.

Штефан сказал, что она все равно вынуждена будет жить с ним, но Таня не собирается вести затворническое существование заброшенной жены, которой не верят, которую не ценят и не любят. Если у Нее не будет надежды на то, что Штефан когда-нибудь сможет полюбить ее по-настоящему, тогда ей лучше исчезнуть и сделать это до приезда в Кардинию.

И вот она посмотрела прямо в глаза Василию и повторила свою просьбу очень серьезным тоном:

— Я прошу тебя поцеловать меня.

— Я не люблю рисковать, — объявил Василий возмущенно и стал озираться вокруг, ища глазами Штефана.

Таня догадалась.

— Он ушел с Андором искать деревню, которая должна быть где-то недалеко. Так мне сказал Лазарь. Василий снова глянул на Таню и прищурил глаза.

— А если его нет поблизости, то какой смысл в вашей просьбе? Ведь вы хотите вызвать в нем ревность, не так ли?

— Никакими силами его нельзя заставить ревновать, — горько усмехнулась Таня. — Нет, это нужно лично для меня. Видишь ли, Штефан считает, что мне все равно с кем целоваться, а точнее, с кем бы я ни целовалась, меня это все равно якобы будоражит. Я хочу проверить, так ли это.

— Да вы шутите!

— Разве это похоже на шутку?

— Но я сомневаюсь, что Штефан действительно это имел в виду. Он в последнее время находится в скверном настроении, если вы заметили. А когда у него…

— Он сказал это не сейчас, а когда мы выехали из Данцига.

Василий не отказывался от попытки переубедить принцессу.

— Вам не пристало просить мужчин целовать вас, ваше высочество!

Таня слегка покраснела.

— Если бы это не было так важно, я ни за что не сделала бы такой шаг. Но я обратилась именно к тебе, чтобы все осталось в пределах семьи. Итак, ты выполняешь мою просьбу, и покончим с этим.

— Нет, не могу.

— Почему?

— Штефан убьет меня, если узнает.

— Ничего такого он не сделает.

— Я даже в спор вступать не буду. Увольте.

Таня искренне удивилась упорству Василия.

— Хорошо, тогда я найду еще кого-нибудь. И она повернулась, чтобы уйти, но Василий схватил ее за руку. Он был в полной растерянности.

— Неужели у вас не было ничего такого в прошлом, чтобы сравнить без этой глупой проверки? Ну вспомните хотя бы одного парня, который целовал вас до Штефана. Поройтесь в памяти, ради Бога.

— Я старалась вспомнить, но те несколько поцелуев, которые мне перепали, были неожиданными и нежелательными, после них я хваталась за нож.

Василий весьма неохотно сдался.

— Ну хорошо, — выдохнул он. Он наклонился и прикоснулся к ее губам всего на несколько мгновений.

Таня покачала головой:

— Ты же знаешь, какой поцелуй я имею в виду, Василий. Это и не поцелуй вовсе.

Он вспыхнул, снова схватил ее за руку и потащил куда-то.

— Куда это мы? — недоумевала Таня.

— Если вы хотите, чтобы все было по-настоящему, то этого не следует делать на глазах у людей, которые могут поставить в известность Штефана. — Он вдруг с опаской поглядел на Таню:

— А вы сами не собираетесь ли сказать ему?

— Если я и буду что-то говорить, я не назову имени.

Этот ответ удовлетворил Василия, и он перестал задавать вопросы. Он завел Таню за карету, в которой она обычно спала, когда они разбивали на ночь лагерь. Вокруг не было ни души, но когда Таня тут отдыхала, у каждой дверцы находилось по двое слуг да еще на подхвате были женщины, помогавшие ей, а кроме того, кругом была охрана. Таня не чувствовала себя принцессой до приезда в Европу, однако теперь узнала, что это означает в полной мере — каждое ее желание предупреждалось, целая куча народу обслуживала ее.

Василий проверил еще раз, не подсматривают ли за ними, и заключил Таню в объятия. Он начал целовать ее не очень смело, но вскоре вошел во вкус. Таня тоже старалась дать волю чувствам и успокоиться. Это было не так уж трудно, но что-то все равно не ладилось, хотя Василий оказался настоящим мастером, почти таким же искушенным, как Штефан. Но это был единственный вывод из явно не удавшейся затеи.

Не прошло и пяти минут, как Таня легонько шлепнула ладонью по плечу Василия. Он выпустил ее и отпрянул назад, приводя в порядок волосы.

В его глазах метались какие-то игривые искорки, исчезнувшие сразу после того, как Таня заметила это.

— Вы все поняли? — спросил Василий.

— Да.

— Ну и как?

— Ты что, правда хочешь знать? Ее сияющий вид говорил о том, что Василий потерпел неудачу. Он расхохотался.

— Вы никогда не были обо мне высокого мнения, принцесса Поэтому пощадите мои чувства на этот раз