Decoctum - Коваль Роксолана Эдуардовна - Страница 57

Джийллиэн пятился, осторожно ступая по узкой тропинке. Резко повернув голову, вскинул меч при виде лоснящегося силуэта с тонкими конечностями и длинными пальцами, впившимися в камни. Пустая черная пасть, полностью заменявшая морду, обросла клыками. Утробный рык вырвался из глотки, и наскальник прыгнул на Избавителя. Тот, полосонув его по впалому животу и ребрам, скатился вместе с ним с возвышенности. Придавив собой, проломил оголовком череп, но и после этого гад ещё какое-то время был жив.

Поднявшись, Джийллиэн стер с меча вязкую кровь и вернулся к пристанищу наскальника. Ступил в изъеденную дырами пещеру и прикрыл нос рукавом, осматривая искалеченные тела младенцев. Все они были обезглавлены. Наскальник за один раз откусывал головы, оправдывая наличие огромной пасти.

Вернувшись в замок, Избавитель столкнулся с хозяйкой. Похоже, она поджидала его у дверей и, увидев, бросилась навстречу. В этот момент он вспомнил, где видел её, и всё встало на свои места.

— Я тебя тоже не сразу узнала, — улыбнулась девушка, ухватив его за руку и заставив сесть рядом с ней на подоконник. — Значит, ты стал Избавителем? Моя сестра – тоже. Скажи, тебе что-нибудь известно о наших королевствах? Я уже три года не получаю вестей от родных. Негоцианты говорят, что наша сторона бедствует. Это так?

— Точно не знаю, — неуверенно развел руками Джийллиэн. — Сплетни разнятся. Сходятся в одном – королевства теряют былую власть.

Украдкой, точно забравшиеся в хранилище воры, они долго разговаривали, оглядываясь и сжимаясь от каждого шороха.

Вечером, получив плату за выполненную работу, Джийллиэн зашел попрощаться с хозяевами и увидел, как владыка ударил жену.

— Неверная! — замерев с поднятой рукой, свысока посмотрел на неё Лашар. — Моли о прощении за то, что вынудила меня запятнать тобой мою праведную ладонь!

— Помилуй, возлюбленный супруг, — опустившись на колени, смиренно поцеловала его сапог девушка. — Ты волен отдать меня на растерзание шакалам, но сперва дозволь просить за Избавителя. Я сама себя опорочила, притронувшись к нему, подняв на него глаза, одарив улыбкой и заговорив с ним. Его вины в том нет.

— Будь проклят час, когда я взял тебя в жены. Шел на все уступки, даже позволил после смерти отца поставить этот ужасный стол. А ты до сих пор не родила мне наследника.

— Зато семь наложниц родили тебе десяток сыновей.

Лашар зло замахнулся на жену, но Джийллиэн остановил его руку. Учение наставников не пошли впрок: снова влез, куда не следовало. Не мог смотреть, как унижается принцесса. Тем более, из-за него. Молодой владыка приказал сбросить Избавителя в ущелье. К счастью, Солира и надзиратель, ползая на коленях, вымолили для него помилование.

— Поедем со мной! — не желая оставлять принцессу на растерзание мужу, предложил Джийллиэн. — Я увезу тебя отсюда!

— Нет, — опустив глаза, с сожалением помотала головой Солира. — Мое место здесь, подле возлюбленного супруга, в этих мрачных владениях.

Она ещё долго стояла на вершине, провожая взглядом гостей, а потом незаметно растворилась в тумане. Прощание с ней, безропотной пленницей, оставило в душе гадкий осадок. Джийллиэн трижды оглядывался, надеясь, что она передумает и остановит их.

— Не зря говорят – боги дураков не любят, но жалеют! — на обратном пути сокрушался надзиратель. — Второй раз чудом живым ушел! Так и быть, о том, что тебя хотели казнить, я в этот раз умолчу. Но сумму, какую ты должен был получить за проделанную работу и не получил, помечу в записях. Итого, ты задолжал сообществу четыреста креттен.

Чтобы возместить потери сообществу, выучившему Избавителя и обеспечившему его работой, понадобилось почти два года. Так уж получалось, что в долги Джийллиэн залазил гораздо чаще, чем рассчитывался с Хранителями. Надзиратель только и успевал делать подсчеты, то списывая энную сумму, то приплюсовывая её.

Они ездили по городам и получали от связных новые задания. Проходившим практику Избавителям запрещалось в обход сообщества предлагать свои услуги и брать заказы без его ведома. Джийллиэн нарушил и это правило. Желая вылезти из топкого болота, увязал всё больше, хватаясь за плохо оплачиваемые дела.

— Обзаведись привычкой пересчитывать заработанные деньги! — отчитывал его надзиратель. — Здесь сто семьдесят вместо двухсот! Сколько раз говорил, не бери плату ничем, кроме ходовых монет. Так нет, опять приволок корзину яблок! Бедность люда – не твоя забота. Если нанимателю нечем платить, разворачивайся и спокойно езжай дальше. Найдутся другие, кому досаждает нечистая сила.

Что уж и говорить, намучался с ним надзиратель. Джийллиэн по возможности прислушивался к его советам, но эти возможности выпадали нечасто. Неприкосновенные деньги, что шли в уплату долга, он приносил через раз. Жадные просто не хотели платить, бедные – умоляли спасти их задаром. Иногда Избавитель не осмеливался требовать плату с семейств, провозглашавших его спасителем. Тогда молодые простолюдинки в благодарность проводили с ним ночь. Одна такая добродетельная девица увела у него золоченый кинжал.

— Будь у тебя Наблюдатель, — с кряхтением вскарабкавшись в седло, возмущался спутник, — уже давно бы отчитывался перед Хранителями. Втянул меня в свои незаконные похождения. Вовек не рассчитаюсь, если станет известно о моем попустительстве.

Они подъезжали к небольшому, но очень богатому городку. В Приемной Зале работал связной, через кого Избавители получали дальнейшие указания и направления в различные уголки света. А так же сдавали заработанные деньги, рассчитываясь с сообществом.

В небе мерцали звезды, в теплом воздухе витал аромат роз. Посвистывали вразнобой сверчки и кружились светляки. Особняки из красно-коричневых камней, завершенных треугольными выступами, стояли в сумраке. Нигде не светились окна, нигде не горели факелы. Час был поздний, оттого улицы тонули в сонной тишине.

Негаданно эту тишину пронзил женский вопль. Джийллиэн переглянулся с надзирателем и бросился туда, откуда доносились голоса. Объехав розарий, бледно-лиловый от цветов, он заметил на окраине открытую повозку и две пары вооруженных стражников.

Он видел в темноте лучше этих четверых. Пока они слепо озирались, выставив перед собой мечи, Джийллиэн спрыгнул на бордюр и отогнал заволновавшегося коня. Из облепленных бледными розочками кустарников вылетел оборотень. Он совсем не ожидал, что на него самого вылетит Избавитель. Влепившись друг в друга в зверином прыжке, они вместе рухнули на аллею. Сверкнули золотом зрачки, лязгнули оскаленные клыки, и окровавленная морда дотянулась до шеи противника. Но в этот момент оборотень осознал, что он уже мёртв: между ним и Избавителем оказался меч.

Джийллиэн сбросил с себя тяжёлое тело обмякшего волка. Поднялся, помассировав надорванное плечо, и стряхнул с меча кровь. Кричавшая до этого госпожа повалилась на руки прислужниц. Следом пришла в себя и, указав на Избавителя, распорядилась:

— Благородного заступника сопроводить в мои владения.

Не успел спаситель опомниться, как стражники уже вели его к особняку самой богатой и влиятельной особы этого городка. Утром выяснилось, что насколько госпожа богата и влиятельная, настолько безрассудна и прихотлива. Упиваясь своей властью, она неустанно капризничала, заставляя подданных уступать ей во всем. Уже после утренней трапезы Джийллиэн понял, что угодил в плен сумасбродки и её влиятельного окружения. Он попробовал втолковать ей, что не является благородным заступником. Более того, он его противоположность, поскольку зарабатывает на людских бедах. Он циничен, неотесан и плохо образован. Чёрт подери, он больше проводит времени среди чудищ, чем среди людей! Что уж говорить о знатных господах, что несколько дней смотрели на него с презрением!

— Это мой благородный спаситель, — продолжала представлять его гостям хозяйка, умело игнорируя то, что её не интересовало.

Она с довольным видом водила его по приемной. Знакомила с богатыми подругами и сама же к ним ревновала. Заставляла сидеть за одним столом с утонченной знатью и злилась на его невоспитанность.