Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание сочинений в трех томах. Том 1

Мольер Жан-Батист

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание сочинений в трех томах. Том 1 - Мольер Жан-Батист - Страница 136

136

Изменить размер шрифта:

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Арнольф, Кризальд.

Кризальд.

Перед прогулкою поужинать не худо.

Арнольф.

Нет, нынче я пощусь.

Кризальд.

Забавная причуда!

Арнольф.

Прошу простить меня: не оберусь хлопот.

Кризальд.

Ну как с женитьбою? Иль дело не пойдет?

Арнольф.

В чужие-то дела мешаться вряд ли стоит.

Кризальд.

Ого, как сердится! Но что вас беспокоит?

Признайтесь, куманек: наверно, вашу страсть

Постигла некая внезапная напасть?

По вашему, лицу мне это стало ясно.

Арнольф.

Что б ни было со мной, хвалюсь я не напрасно

Одним: никто меня с мужьями не сравнит,

Которые терпеть согласны волокит.

Кризальд.

Мне удивительно, как можно в ваши лета

Тревогу создавать из этого предмета.

Как будто на земле одно лишь благо есть!

Как будто лишь в одном заключена вся честь!

Быть плутом, скрягою, бесчестным, злым и грубым

Вам кажется ничем, а тот позор — сугубым,

И, как бы кто ни жил, хотя бы впал в разврат,

Он может быть в чести, лишь не был бы рогат.

Но если вдуматься, правдоподобно ль, право,

Что от случайности зависит наша слава?

Кто благороден сам, заслужит ли упрек

В несчастье, помешать которому не мог?

Зачем вы женщинам хотите предоставить

Возможность полную нас славить и бесславить?

Зачем чудовищем мы делаться должны,

Когда расстроены неверностью жены?

Могу заверить вас, что человек достойный

Способен и рога носить вполне спокойно:

Уверясь, что удар судьбы неотвратим,

Он с равнодушием относится и к ним.

Поймите же, что зло — как ни мудрят об этом —

Есть отношение особое к предметам.

И чтоб не оплошать, одно вы знать должны:

Здесь, как во всем другом, лишь крайности страшны.

Бывают простаки: когда беда случится,

Готовы тот же час едва ли не кичиться,

Любовников жены, где можно, назовут

И все таланты их по пальцам перечтут,

Окажут им при всех особое вниманье,

Всегда напросятся на ужин, на гулянье

И вызовут у всех естественный вопрос:

Что за охота им совать повсюду нос?

Мужья подобные несносны мне и многим,

Но к крайности другой я буду столь же строгим.

Я не мирюсь душой с друзьями волокит,

Но ревность бурная не меньше мне претит,

Их неразумный гнев, шумящий бестолково,

В свидетели созвать хоть целый свет готовый,

Как будто им ничуть огласка не в укор

И рады напоказ свой выставить убор.

Меж этих двух путей возможна середина;

Благоразумные пойдут по ней единой,

И этот средний путь избравший человек,

Женой обиженный, не покраснеет ввек.

Поймите наконец, обдумав все бесстрастно,

Что и носить рога совсем не так ужасно.

Как я сказал уже, все дело только в том,

Чтоб в каждом случае вести себя с умом.

Арнольф.

Отряды рогачей, прослушав речь такую,

Должны вам выразить признательность большую,

И лестно каждому, кто выслушал ее,

Что в славной армии он станет под ружье.

Кризальд.

Я говорил не то, хвалить их не намерен.

Но если жребий наш в женитьбе нам не верен,

С игрою в кости я могу его сравнить,

Где может счастие всечасно изменить,

А ловкость — выручить, лишь надо со смиреньем

Случайность поправлять достойным поведеньем.

Арнольф.

Итак, по-вашему, спокойно спать и есть?

А это пустяки, что пострадала честь?

Кризальд.

Изволите шутить. Но я готов сознаться,

Что нужно многого сильнее опасаться,

Что в жизни многое печальнее стократ,

Чем происшествия, какие вас страшат.

И если выбирать могли бы мы по воле,

Я примирился бы скорей с подобной долей,

Чем мужем быть жены, каких немало есть,

Готовых на стену из-за безделиц лезть;

Сих перлов честности, сих фурий безупречных,

Чья верность — лишь предлог для оправданий вечных,

Как будто им даны за верность их права

На мужа сверху вниз глядеть едва-едва,

И, если верными слывут они для света,

Мы всё обязаны переносить за это!

Хочу вам, милый кум, совет последний дать:

Мы можем из рогов и то и се создать;

Бывают случаи, когда желать их надо

И в них окажется немалая отрада.

Арнольф.

Они вам по душе? Ну что же, я молчу,

Но сам их примерять я, право, не хочу,

Не допущу никак и тут же рад поклясться…

Кризальд.

Клянетесь? Боже мой, вы можете попасться!

И если рок судил, напрасны все мольбы:

Там уготованной не избежать судьбы.

Арнольф.

Как? Мне носить рога?

Кризальд.

Вы сердитесь напрасно!

Их носят тысячи — вы знаете прекрасно —

Людей, чье сердце, ум, богатство, красота

Известны каждому, и вы им не чета.