Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Стихотворения. Поэмы. Проза

Случевский Константин Константинович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Стихотворения. Поэмы. Проза - Случевский Константин Константинович - Страница 52

Изменить размер шрифта:

Коллежские асессоры

В Кутаисе и подле, в окрестностях,

Где в долинах, над склонами скал,

Ждут развалины храмов грузинских,

Кто бы их поскорей описал…

Где ни гипс, ни лопата, ни светопись

Не являлись работать на спрос;

Где ползут по развалинам щели,

Вырастает песчаный нанос;

Где в глубоком, святом одиночестве

С куполов и замшившихся плит,

Как аскет, убежавший в пустыню,

Век, двенадцатый счетом, глядит;

Где на кладбищах, вовсе неведомых,

В завитушках крутясь, письмена

Ждут, чтоб в них знатоки разобрали

Разных, чуждых людей имена, —

Там и русские буквы читаются!

Молчаливо улегшись рядком,

Все коллежские дремлют асессоры

Нерушимым во времени сном.

По соседству с забытой Колхидою,

Где так долго стонал Прометей;

Там, где Ноев ковчег с Арарата

Виден изредка в блеске ночей;

Там, где время, явившись наседкою,

Созидая народов семьи,

Отлагало их в недрах Кавказа,

Отлагало слои на слои;

Где совсем первобытные эпосы

Под полуденным солнцем взросли, —

Там коллежские наши асессоры

Подходящее место нашли…

Тоже эпос! Поставлен загадкою

На гробницах армянских долин

Этот странный, с прибавкою имени

Не другой, а один только чин!

Говорят, что в указе так значилось:

Кто Кавказ перевалит служить,

Быть тому с той поры дворянином,

Знать, коллежским асессором быть…

И лежат эти прахи безмолвные

Нарожденных указом дворян…

Так же точно их степь приютила,

Как и спящих грузин и армян!

С тем же самым упорным терпением

Их плывучее время крушит,

И чуть-чуть нагревает их летом,

И чуть-чуть по зиме холодит!

Тот же коршун сидит над гробницами,

Равнодушен к тому, кто в них спит!

Чистит клюв, обагренный добычей,

И за новою зорко следит!

Одинаковы в доле безвременья,

Равноправны, вступивши в покой:

Прометей; и указ, и Колхида,

И коллежский асессор, и Ной…

После казни в Женеве

Тяжелый день… Ты уходил так вяло…

Я видел казнь: багровый эшафот

Давил как будто бы сбежавшийся народ,

И солнце ярко на топор сияло.

Казнили. Голова отпрянула, как мяч!

Стер полотенцем кровь с обеих рук палач,

А красный эшафот поспешно разобрали,

И увезли, и площадь поливали.

Тяжелый день… Ты уходил так вяло…

Мне снилось: я лежал на страшном колесе,

Меня коробило, меня на части рвало,

И мышцы лопались, ломались кости все…

И я вытягивался в пытке небывалой

И, став звенящею, чувствительной струной, —

К какой-то схимнице, больной и исхудалой,

На балалайку вдруг попал едва живой!

Старуха страшная меня облюбовала

И нервным пальцем дергала меня,

«Коль славен наш господь» тоскливо напевала,

И я вторил ей — жалобно звеня!..

«Забыт обычай похоронный…»

Забыт обычай похоронный!

Исчезли факелов ряды,

И гарь смолы, и оброненный

Огонь — горящие следы!

Да, факел жизни вечной темой

Сравненья издавна служил!

Как бы объятые эмблемой,

Мы шли за гробом до могил!

Так нужно, думалось. Смиримся!

Жизнь — факел! Сколько их подряд!

Мы все погаснем, все дымимся,

А искры после отгорят.

Теперь другим, новейшим чином

Мы возим к кладбищам людей;

Коптят дешевым керосином

Глухие стекла фонарей;

Дорога в вечность не дымится,

За нами следом нет огня,

И нет нам времени молиться

В немолчной сутолоке дня;

Не нарушаем мы порядка,

Бросая искры по пути,

Хороним быстро, чисто, гладко —

И вслед нам нечего мести!

На Раздельной

(После Плевны)

К вокзалу железной дороги

Два поезда сразу идут;

Один — он бежит на чужбину,

Другой же — обратно ведут.

В одном по скамьям новобранцы,

Все юный и целый народ;

Другой на кроватях и койках

Калек бледноликих везет…

И точно как умные люди,

Машины, в работе пыхтя,

У станции ход уменьшают,

Становятся ждать, подойдя!

Уставились окна вагонов

Вплотную стекло пред стеклом;

Грядущее виделось в этом,

Былое мелькало в другом…

Замолкла солдатская песня,

Замялся, иссяк разговор,

И слышалось только шаганье

Тихонько служивших сестер.

В толпе друг на друга глазели:

Сознанье чего-то гнело,

Пред кем-то всем было так стыдно

И так через край тяжело!

Лихой командир новобранцев, —

Имел он смекалку с людьми, —

Он гаркнул своим музыкантам:

«Сыграйте ж нам что, черт возьми!»

И свеялось прочь впечатленье,

И чувствам исход был открыт:

Кто был попрочней — прослезился,

Другие рыдали навзрыд!

И, дым выпуская клубами,

Машины пошли вдоль колей,

Навстречу судьбам увлекая

Толпы безответных людей…