Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Стихотворения. Поэмы. Проза

Случевский Константин Константинович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Стихотворения. Поэмы. Проза - Случевский Константин Константинович - Страница 35

Изменить размер шрифта:

«Всегда, всегда несчастлив был я тем…»

Всегда, всегда несчастлив был я тем,

Что все те женщины, что близки мне бывали,

Смеялись творчеству в стихах! Был дух их нем

К тому, что мне мечтанья навевали.

И ни в одной из них нимало, никогда

Не мог я вызывать отзывчивых мечтаний…

Не к ним я, радостный, спешил в тот час, когда

Являлся новый стих счастливых сочетаний!

Не к ним, не к ним с новинкой я спешил,

С открытою, еще дрожавшею душою,

И приносил цветок, что сам я опылил,

Цветок, дымившийся невысохшей росою.

«Ты часто так на снег глядела…»

Ты часто так на снег глядела,

Дитя архангельских снегов,

Что мысль в очах обледенела

И взгляд твой холодно суров,

Беги! Направься к странам знойным,

К морям, не смевшим замерзать:

Они дыханием спокойным

Принудят взгляд твой запылать.

Тогда из новых сочетаний,

Где юг и север в связь войдут,

Возникнет мир очарований

И в нем — кому-нибудь приют…

«И вот сижу в саду моем тенистом…»

И вот сижу в саду моем тенистом

И пред собой могу воспроизвесть,

Как это будет в час, когда умру я,

Как дрогнет всё, что пред глазами есть.

Как полетят повсюду извещенья,

Как потеряет голову семья,

Как соберутся, вступят в разговоры,

И как при них безмолвен буду я.

Живые связи разлетятся прахом,

Возникнут сразу всякие права,

Начнется давность, народятся сроки,

Среди сирот появится вдова,

В тепло семьи дохнет мороз закона, —

Быть может, сам я вызвал тот закон;

Не должен он, не может ошибаться,

Но и любить — никак не может он.

И мне никто, никто не поручится, —

Я видел сам, и не один пример:

Как между близких, самых близких кровных,

Вдруг проступал созревший лицемер…

И это все, что здесь с такой любовью,

С таким трудом успел я насадить,

Ему спокойной, смелою рукою,

Призвав закон, удастся сокрушить…

«Шестидесятый раз снег прело мною тает…»

Шестидесятый раз снег прело мною тает,

И тихо льет тепло с лазурной вышины,

И, если память мне вконец не изменяет,

Я в детстве раза три не замечал весны, —

Не замечал того, как мне дышалось чудно,

Как мчались журавли и как цвела сирень

Десятки лет прошли; их сосчитать нетрудно,

Когда бы сосчитать не возбраняла лень!

Не велико число! Но собранный годами

Скарб жизни так велик, так много груза в нем,

Что, если бы грузить — пришлось бы кораблями

Водою отправлять, а не иным путем…

Противоречия красот и безобразий,

Громадный хлам скорбей, сомнений и обид,

Воспоминания о прелестях Аспазий,

Труды Сизифовы и муки Данаид,

Мученья Тантала, обманы сына, брата,

Порывы глупостей, подряд или вразброд;

Б одних я шествовал на подвиг Герострата,

В других примером мне являлся Дон-Кихот…

Шестидесятый раз снег предо мною тает…

Лазурна высь небес, в полях ручьи журчат…

Как много жизнь людей всего, всего вмещает,

И что же за число в две цифры — шестьдесят!..

«Вот она, великая трясина…»

Вот она, великая трясина!

Ходу нет ни в лодке, ни пешком.

Обмотала наши весла тина, —

Зацепиться не за что багром…

В тростнике и мглисто, и туманно.

Солнца лик и светел, и высок, —

Отражен трясиною обманно,

Будто он на дно трясины лег.

Нет в ней дна. Лежат в листах нимфеи,

Островки, луга болотных трав;

Вот по ним пройтись бы! Только феи

Ходят здесь, травинок не помяв…

Всюду утки, дупеля, бекасы!

Бьешь по утке… взял… нельзя достать;

Мир лягушек громко точит лясы,

Словно дразнит: «Для чего ж стрелять?»

Вы, кликуши, вещие лягушки,

Подождите: вот придет пора, —

По болотам мы начнем осушки,

Проберем трясину до нутра.

И тогда… Ой, братцы, осторожней!

Не качайтесь… Лодку кувырнем!

И лягушки раньше нас потопят,

Чем мы их подсушивать начнем…

«Если б всё, что упадает…»

Если б всё, что упадает

Серебра с луны,

Всё, что золота роняет

Солнце с вышины —

Ей снести… Она б сказала:

«Милый мой пиит,

Ты того мне дай металла,

Что в земле лежит!»

«Из моих печалей скромных…»

Из моих печалей скромных,

Не пышны, не высоки,

Вы, непрошены, растете,

Песен пестрые цветки.

Ты в спокойную минуту

На любой взгляни цветок…

Посмотри — в нем много правды!

Он без слез взрасти не мог.

В этой песне — час страданий,

В этой — долгой ночи страх,

В этих — месяцы и годы…

Все откликнулось в стихах!

Горе сердца — дар небесный,

И цветы его пышней

И куда, куда душистей

Всех цветов оранжерей.