Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Василий Теркин. Стихотворения. Поэмы

Твардовский Александр Трифонович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Василий Теркин. Стихотворения. Поэмы - Твардовский Александр Трифонович - Страница 11

Изменить размер шрифта:

1951

Перед дорогой

Что-то я начал болеть о порядке

В пыльном, лежалом хозяйстве стола:

Лишнее рву, а иное в тетрадки

Переношу, подшиваю в «дела».

Что ж, или все уж подходит к итогу

И затруднять я друзей не хочу?

Или опять я собрался в дорогу,

Выбрал маршрут, но покамест молчу?

Или гадаю, вступив на развилок:

Где меня ждет озаренье и свет

Радости той, что, быть может, я в силах

Вам принести, а быть может, и нет?..

Все я приму поученья, внушенья,

Все наставленья в дорогу возьму.

Только за мной остается решенье,

Что не принять за меня никому.

Я его принял с волненьем безвестным

И на себя, что ни будет, беру.

Дайте расчистить рабочее место

С толком, с любовью – и сразу к перу.

Но за работой, упорной, бессрочной,

Я моей главной нужды не таю:

Будьте со мною, хотя бы заочно,

Верьте со мною в удачу мою.

1951

Мне памятно, как умирал мой дед

Мне памятно, как умирал мой дед,

В своем запечье лежа терпеливо,

И освещал дорогу на тот свет

Свечой, уже в руке стоявшей криво.

Мы с ним дружили. Он любил меня.

Я тосковал, когда он был в отлучке,

И пряничного ждал себе коня,

Что он обычно приносил с получки.

И вот он умер, и в гробу своем,

Накрытом крышкой, унесен куда-то.

И нет его, а мы себе живем, —

То первая была моя утрата…

И словно вдруг за некоей чертой

Осталось детства моего начало.

Я видел смерть, и доля смерти той

Мне на душу мою ребячью пала.

И с той поры в глухую глубь земли,

Как будто путь туда открыт был дедом,

Поодиночке от меня ушли

Уже другие проторенным следом…

В январский холод, в летнюю жару,

В туман и дождь, с оркестром,

без оркестра —

Одних моих собратьев по перу

Я стольких проводил уже до места.

И всякий раз, как я кого терял,

Мне годы ближе к сердцу подступали,

И я какой-то частью умирал,

С любым из них как будто числясь в паре.

И если б так же было на войне,

Где счет потерям более суровый,

Наверно б, жизни не хватило мне

И всем, что ныне живы и здоровы.

Но речь о том, что неизбежный час,

Как мне расстаться – малой части —

с целым,

Как этот мир мне потерять из глаз, —

Не может быть моим лишь частным делом.

Я полагаю, что и мой уход,

Назначенный на завтра иль на старость,

Живых друзей участье призовет —

И я один со смертью не останусь.

1951

Ни ночи нету мне, ни дня

Ни ночи нету мне, ни дня,

Ни отдыха, ни срока:

Моя задолженность меня

Преследует жестоко.

У стольких душ людских в долгу,

Живу, бедой объятый:

А вдруг сквитаться не смогу

За все, что было взято!

За то добро, за то тепло,

Участье и пристрастье,

Что в душу мне от них вошло,

Дало изведать счастье.

Сдается часом: заплачу,

Покрою все до строчки;

А часом: нет, не по плечу,

И вновь прошу отсрочки.

И вновь становятся в черед

Сомненье, сил упадок.

Беда! А выйду на народ:

– Ну как? – Бодрюсь: – Порядок…

И устаю от той игры,

От горького секрета,

Как будто еду до поры

В вагоне без билета.

Как будто я какой злодей,

Под страхом постоянным,

Как будто лучших из друзей

К себе привлек обманом.

От мысли той невмоготу

И тяжелей усталость.

Вот подведут они черту,

И – вдруг – один останусь.

И буду, сам себе ровня

Один, в тоске глубокой.

Ни ночи нету мне, ни дня,

Ни отдыха, ни срока.

За что же мне такой удел,

Вся жизнь – из суток в сутки?..

…А что ж ты, собственно, хотел?

Ты думал: счастье – шутки?

1955

Снега потемнеют синие

Вдоль загородных дорог,

И воды зайдут низинами

В прозрачный еще лесок.

Недвижной гладью прикинутся,

И разом – в сырой ночи́

В поход отовсюду ринутся,

Из русел выбив ручьи.

И, сонная, талая,

Земля обвянет едва,

Листву прошивая старую,

Пойдет строчить трава.

И с ветром нежно-зеленая

Ольховая пыльца,

Из детских лет донесенная,

Как тень, коснется лица.

И сердце почует за́ново,

Что свежесть поры любой

Не только была да канула,

А есть и будет с тобой.