Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Стихи

Петровых Мария Сергеевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Стихи - Петровых Мария Сергеевна - Страница 54

Изменить размер шрифта:

1931

ИЗ НЕНАПИСАННОЙ ПОЭМЫ

Когда из рук моих весло

Волною выбило, меня

Крутило, мучило, несло

Безумие водоогня.

Я душу предала волнам,

Я сил небесных не звала,

Не знаю, как возникли там —

Вздымая небо — два крыла.

По волнам тени пронеслись,

И замер разъяренный хор…

Очнулась я.

Медузья слизь,

Песок да пена… До сих пор

Я в жизнь поверить не могу,

В моей груди кипела смерть,

И вдруг на тихом берегу

Я пробудилась, чтоб узреть

Черты пленительной земли,

Залив, объятый тишиной,

Одни гробницы гор вдали

Напоминали край иной.

Направо — мыс: глубоко врыт

В золото-серые пески

Священный ящер, будто скрыт

От тягостной людской тоски.

То — пращур тишины земной,

Прищуренных на небо глаз.

Он как бы вымолвит: «За мной —

Я уведу обратно вас!»

Солнцебиенье синих волн,

Хоть на мгновение остынь,

Чтоб мир был тишиною полн

И жил движением пустынь.

Долина далее… Такой

Я не видала никогда, —

Здесь в еле зыблемый покой

Переплавляются года,

И времени над нею нет,

Лишь небо древней синевы

Да золотой веселый свет

В косматой седине травы…

1931

«Мне вспоминается Бахчисарай»

Мне вспоминается Бахчисарай…

На синем море — полумесяц Крыма.

И Карадаг… Самозабвенный край,

В котором все, как молодость, любимо.

Долины сребролунная полынь,

Неостывающее бурногорье,

Медлительная тишина пустынь, —

Завершены глухим аккордом моря.

И только ветер здесь неукротим:

Повсюду рыщет да чего-то ищет…

Лишь море может сговориться с ним

На языке глубоковерстой тьмищи.

Здесь очевиднее и свет и мрак

И то, что спор их вечный не напрасен.

Расколотый на скалы Карадаг

Все так же неразгаданно прекрасен…

КАРАДАГ

(Поэма)

Сюда, рыдая, он сбежал

С обрыва. На нетленном теле

Багровой кровью пламенели

Ожоги разъяренных жал

Опалы божьей.

Даже море

Сужалось в ужасе пред ним

И зябло, отразясь во взоре

Зрачков огромных.

Недвижим

Стоял он. Тягостные крылья

Не слушались, и он поник

На камни и в тоске бессилья

Оцепенел, но в тот же миг

Воспрянул он и заломил

Свои израненные руки,

И вырвал крылья, и без сил

На камни рухнул вновь…

Сквозь муки

Два пламени взметнулись врозь

Взамен двух крыльев и впервые

Земли коснулись…

Словно лось,

Огонь с трудом ворочал выей,

Качая красные рога.

Они, багровы и ветвисты,

Росли, вытягиваясь в свисты,

Нерадостные для врага.

Изгнанник встал и посмотрел

На всплески пламени, на племя

Огней. Не по-земному смел

Был взгляд его.

В тяжелом шлеме

Златых волос его глава

Являла новое светило.

Он прыгнул в пламя, — это было

Жестоким жестом торжества.

Огонь, кормивший корни крыл,

На волю выпущен отныне,

Затем, чтоб навсегда сокрыл

Тирана райского, в гордыне

Тучноскучающего.

Месть

Отрадней жизни для изгоя.

Качаясь в пламени, он весь

Был полон музыкой покоя

Иль вдохновением: он — Бог,

Он — гибнет, но и ТОТ ведь тоже!

— Ты будешь уничтожен, Боже,

Презренный райский лежебок,

Творец раскаявшийся!.. —

Так

Кричал он, облаченный в пламя,

Как в плащ дымящийся. Но враг

Не отвечал.

Огонь волнами

Валил к луне, огонь простер

Последний взлет, и вдруг разжалась

Твердь,

и разгневанный костер

Ворвался внутрь…

— Какую малость

Я отдал, чтоб изъять тебя, —

Вопило пламя, —

Как просторно

Жить, униженье истребя!..

Но вспыхнул блеск зарницы черной

Из пустоты,

и пламя вдруг

Окаменело, а кричащий —

Без головы, без ног, без рук —

Обрубком вырвался из чащи

Рыданий каменных, и ветр

Вознес его на горб вершины,

И там он врос в гранит…

Из недр

К нему вздымаются руины

Пожарища, к нему толпой

Стремятся каменные копья

И в реве замерший прибой —

Окаменевшее подобье

Былого пламени…

Кругом,

Как яростные изуверы,

Ощерившиеся пещеры

Не дрогнув принимают гром.

Костер, что здесь торжествовал,

Застыл на вечное увечье,

Здесь камни и обломки скал —

Подобие нечеловечьей

Могучей гибели…

Лишь мох

Краями хладного обвала

Струится, словно жаркий вздох

Души, что здесь отбушевала.