Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Стихи

Петровых Мария Сергеевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Стихи - Петровых Мария Сергеевна - Страница 36

Изменить размер шрифта:

15/VIII 57

«Пылает отсвет красноватый»

Пылает отсвет красноватый

На летней пашне в час заката.

До фиолетового цвета

Земля засохшая прогрета.

Здесь каждый пласт огнем окован —

Лиловым, розовым, багровым,

И этот крепкий цвет не сразу

Становится привычен глазу,

Но приглядишься понемногу,

На алый пласт поставишь ногу,

И с каждым шагом все бесстрашней

Идешь малиновою пашней.

22/VIII 57

«Кузнечики… А кто они такие?»

Кузнечики… А кто они такие?

Заглядывал ли ты в их мастерские?

Ты, видно, думал — это кузнецы

И в кузнях маленьких поодиночке

О наковаленки бьют молоточки,

А звон от них летит во все концы?

Но это заблужденье. Ты не прав.

Не кузница в траве, а телеграф,

Где точки и тире, тире и точки

Бегут вплотную по звенящей строчке

И наспех сообщают обо всем,

Что в поле и в лесу творилось днем.

Авг. 1957

«В домах московских каждое окно»

В домах московских каждое окно

По вечерам сияет мирным светом.

Казалось бы — что говорить об этом?

Но видится и слышится одно:

Турецкий ветер с моря-океана

О стекла бьет и на сердце темно

От затемненных окон Еревана.

6. X.57

СОН НА РАССВЕТЕ

Какие-то ходы и переходы,

И тягостное чувство несвободы,

И деревянный низенький помост.

Как на погосте, он открыт и прост,

Но это — стол, на нем вино и свечи,

А за столом — мои отец и мать.

Их нет в живых. Я рада этой встрече,

Я их прошу меня с собою взять

Или побыть со мною хоть недолго,

Чтоб Новый год мы встретили втроем.

Я что-то им толкую втихомолку,

Они молчат. Мы пьем. Нет, мы не пьем.

Вино как кровь. Нетронуты бокалы.

А у моих родимых небывалый —

Такой недвижный и спокойный взгляд.

Да полно, на меня ль они глядят?

Нет, сквозь меня. О нет, куда-то мимо.

А может статься, я для них незрима?

И что это? Настал ли Новый год

И при свечах втроем его встречаем,

Иль только близится его приход, —

Так незаметен, так необычаен?..

Отец и мать. И между ними — я.

Где ночью ты была, душа моя?

И Новый год — был или не был встречен?

Что спрашивать, когда ответить нечем!

Я помню только свечи и вино,

И стол в дверях, и что кругом темно,

И что со мной — восставшие из праха.

Я их люблю без трепета, без страха,

Но мне тревожно. Кто меня зовет?..

О, лишь бы знать — настал ли Новый год?

27 дек. 1957 г.

ВСЕОБЩЕЕ

Даже в дорогой моей обители

За стеной живут… иные жители.

Тише, тише, милые друзья!

В нашей не участвуя беседе,

Любознательнейшие соседи

Слушают, дыханье затая…

Хоть бы раз промолвить слово резкое,

Хоть бы знать — робею или брезгую?

Страшно или мерзко тронуть грязь?

Но обходишь эту слякоть липкую

С жалкою прощающей улыбкою,

Сердцем негодующим крепясь.

«О, глупомудрый, змеиногубый!»

О, глупомудрый, змеиногубый!

В стихах ни строчки прямой и грубой.

Ты затаился, ты не сказался,

К запретным темам не прикасался.

Всю жизнь решалась одна задача,

Чтоб неизменной была удача,

И неизбежно придет возмездье —

Исчезнет слава с тобою вместе.

50-е годы

РАЗМОЛВКА

Один неверный звук,

Но и его довольно:

С пути собьешься вдруг

Нечаянно, невольно,

И вот пошла плутать

Сквозь клятвы и зароки,

Искать, и ждать, и звать,

И знать, что вышли сроки

Подумай, лишь одно

Беспамятное слово —

И вдруг темным-темно

И не было былого,

А только черный стыд

Да оклик без ответа,

И ночь не говорит

О радости рассвета.

«За что же изничтожено»

За что же изничтожено,

Убито сердце верное?

Откройся мне: за что ж оно

Дымится гарью серною?

За что же смрадной скверною

В терзаньях задыхается?

За что же сердце верное

Как в преисподней мается?

За что ему отчаянье

Полуночного бдения

В предсмертном одичании,

В последнем отчуждении?..

Ты все отдашь задешево,

Чем сердце это грезило,

Сторонкой обойдешь его,

Вздохнешь легко и весело…

50-е годы

«Развратник, лицемер, ханжа»

Развратник, лицемер, ханжа…

От оскорбления дрожа,

Тебя кляну и обличаю.

В овечьей шкуре лютый зверь,

Предатель подлый, верь не верь,

Но я в тебе души не чаю.