Дикарь и простушка - Линдсей Джоанна - Страница 41

Дункан приезжал к Сабрине, оставлял записки, однако ему постоянно твердили, что она нездорова. Это могло означать все, что угодно, включая вежливый намек на нежелательность его присутствия в доме Ламбертов. И хотя все знали, что Сабрина обожает прогулки в любую погоду, Дункан ни разу не встретил ее, хотя очень надеялся на это. Он то и дело ездил взад-вперед по дороге в Оксбоу мимо «Коттеджа на излучине», часами просиживал на холме, где впервые встретил Сабрину. Все зря. Все напрасно.

Но сегодня… Сегодня ему наконец повезло. Правда, он был далеко, а она почти скрылась за поворотом. Ветер играл выбившимися из-под капора волосами, толстая шаль лежала на плечах поверх накидки, надежно скрывавшей соблазнительные изгибы фигуры. Дункан пустил коня в галоп и помчался вперед. О, как ему хотелось заключить Сабрину в объятия и никогда не отпускать! Но вместо этого тоска, раздражение, тревога за нее и злость на себя, копившиеся так долго, вырвались наружу, и Дункан с удивлением услышал собственный крик:

— Какого черта ты бродишь в такой холод, если только встала с постели? Или вовсе не болела? И почему, позволь спросить, ты отказывалась меня видеть каждый раз, когда я, как дурак, торчал в твоей гостиной?!

Сабрина как-то странно посмотрела на него, открыла было рот, но потом решительно сжала губы, повернулась и пошла прочь. Уходит?!

Дункан ошеломленно уставился ей в спину. Минутная передышка позволила ему осознать, как грубо он себя повел. Разумеется, столь беспечная и искрометная натура, как Сабрина, вернее, какой она была, оскорблена таким обращением.

Дункан вздохнул и поскакал за ней.

— Погоди.

Сабрина и не подумала остановиться.

— Ну хоть поговори со мной.

Сабрина на мгновение замерла и тихо ответила:

— Нам не стоит встречаться, Дункан.

— Почему?

— Отныне ты помолвлен. И не имеешь права навещать другую женщину, а тем более останавливать ее на дороге. Если нас увидят и донесут Офелии, разразится скандал, а он нам обоим ни к чему, — объяснила она и пошла дальше, чем взбесила Дункана настолько, что он мгновенно забыл, сколько горечи было в ее голосе.

— Плевать мне на то, что думает Офелия, — прорычал Дункан. — Я навещаю своих друзей, когда захочу.

Или мы больше не друзья?

Сабрина обернулась, но только затем, чтобы прошептать:

— Офелия не позволит тебе общаться с другой женщиной. Или ты еще не понял, насколько она ревнива и на какие гадости способна?

— Значит, в ту ночь она жестоко тебя обидела? Отравила своим гадючьим ядом?

Сабрина устало покачала головой:

— Не совсем так. Я расстроилась, потому что вышла из себя и опустилась до ее уровня. Подобное вовсе не в моем характере, и я жестоко упрекала себя за то, что дала волю языку.

Сабрина вышла из себя? Представить невозможно! Хотел бы он присутствовать при той сцене! Впрочем, нет, пожалуй, не стоило бы. Достаточно и той холодной сдержанности, которую она выказывает по отношению к нему. Просто мурашки по телу бегут!

Дункан спешился и угрожающе навис над девушкой.

— Взрыв твоей ярости по крайней мере не имел роковых последствий. Хуже, когда теряешь самообладание, а в результате твоя жизнь навеки погублена, — с такой мукой в голосе произнес он, что даже будь Сабрина совершенно равнодушна к нему, все равно не удержалась бы от вопроса:

— Погублена? Что ты наделал?

— Страшно обозлился, когда ты выбежала одна в ночь, сама не зная куда после разговора с Офелией. Я, конечно, понял, кто во всем виноват.

— Но ты ошибся. Ее колкости и завуалированные оскорбления обычно меня не задевают. Меня потрясло мое собственное поведение.

— Да, но вспомни, что ты никак не хотела говорить о причине своих слез. Поэтому, вернувшись в Саммерс-Глейд, я решил выяснить, чем Офелия тебя обидела, но нигде не мог ее найти. Минуты шли, и я едва сдерживался. А когда наконец узнал, где она, даже не успел подумать, что неприлично врываться…

— Куда именно?

— В ее спальню.

Даже в своем нынешнем состоянии Сабрина была так поражена, что только тихо охнула.

— Но и это было бы ничего, если бы нас не застали вдвоем.

— Кто?

— Мейвис Ньюболт. Офелия клялась, что девчонка ее ненавидит и с величайшим наслаждением разнесет сплетни по всей округе. От души надеюсь, что это не так. Беда в том, что эта самая Мейвис куда-то исчезла, поэтому я никак понять не могу, будет ли она держать рот на замке.

— Хочешь сказать, будто именно поэтому ты снова обручился с Офелией?

— Почему же еще? Неужели воображаешь, что я хочу на ней жениться?

— И все это произошло после того, как ты проводил меня домой?

— Разумеется.

Сабрина отвела взгляд. Когда она снова подняла голову, ее лицо уже ничего не выражало, а голос был сухим и деловитым:

— Офелия — прирожденная лгунья, но насчет Мейвис права. Когда-то они были подругами, но теперь рассорились, а причиной всему — себялюбие и эгоизм Офелии. Размолвка случилась в Саммерс-Глейд, и с тех пор Офелия делает все, чтобы очернить Мейвис.

— Ты хорошо знаешь мисс Ньюболт? Как, по-твоему, захочет она отомстить Офелии, даже если для этого придется растоптать кого-то другого?

— Прости, Дункан, но я не очень хорошо с ней знакома, хотя она мне нравится. Милая, достойная девушка и ведет себя по-дружески, по крайней мере когда поблизости нет Офелии. Офелия плохо действует на многих людей, словно высвечивая в них самое дурное. Поразительное качество.

— Неужели все подумают, будто я скомпрометировал ее? И все потому, что нас видели вместе, хотя я пальцем до нее не дотронулся! Ума не приложу, как выпутаться из этой паутины! Разве что…

— Разве?..

Дункан отвернулся, удивляясь, как мог подумать, а тем более упомянуть о том, что спасти его способна лишь Сабрина. Конечно, ни о чем другом он и не мечтал, но это означало бы, что он бессовестно использует Сабрину. Опять.

— Не важно, — пробормотал он. — Так, глупая идея, о которой лучше не упоминать.

— А мне казалось, ты готов на все, если, разумеется, действительно не хочешь жениться, — сухо обронила она. Дункан резко развернулся и начал оправдываться:

— Думаешь, мне легко? Только и твержу себе, что по-настоящему скомпрометирована не она, а ты! Уж лучше бы меня вынудили жениться на тебе… нет, то есть… Что я несу… Совсем не это хотел сказать…

В голосе Сабрины отчетливо зазвенели льдинки:

— Совершенно не важно, что именно ты имел в виду, Дункан. Все равно ничто не изменит того печального факта, что репутация Офелии будет навеки запятнана, если выйдет наружу эта история. И пусть ты действительно до нее не дотронулся, скандал есть скандал, а кому, как не мне, знать губительные последствия пересудов, пусть даже в них нет ни капли правды. И как бы я ни относилось к Офелии, никоим образом не стану способствовать ее падению.

С этими словами она гордо удалилась. На этот раз Дункан не пытался ее остановить. Бодрость духа, которую он надеялся обрести после беседы с Сабриной, так и не пришла к нему. Наоборот, чувствовал он себя хуже некуда. Сабрина совершенно измучена, несчастна и тоскует. И всему причиной — он.

Глава 38

С неба сыпал мелкий дождик, скрывая расстилавшийся за окном пейзаж. Дункан стоял у окна гостиной, глядя в мутное небо и гадая, любуется ли Сабрина тем, что творится на улице. Она обожала ливни, ураганы, любые «дары» природы, независимо от времени года. Какое радостное у нее было лицо, когда он увел ее на балкон, под ливневые струи…

— Ты не можешь постоянно избегать меня.

Дункан дернулся, как от ожога. Этот ненавистный мяукающий голос Офелии действовал ему на нервы. Небосклон рано потемнел из-за дождя, так что пришлось зажечь лампы, но он увидел ее отражение в стекле — она вся словно сияла внутренним светом, отчасти из-за золотистых волос и белоснежной кожи.

Дункан не обернулся. Он действительно не желал начинать с ней беседу, особенно по поводу их редких встреч. Просто он еще не решил, как с ней обращаться.