Адъютанты удачи. - Вербинина Валерия - Страница 50

–?Увы, мадам, – отозвался Видок смиренно, – мы, сыщики, вынуждены расследовать не только кражи, но порой и убийства.

–?В самом деле? – иронически спросила маркиза, но уголки ее губ слегка подрагивали. Тут уже насторожился и Алексей.

–?И в данный момент, мадам, мы с моим напарником по поручению его величества заняты расследованием обстоятельств гибели Эпине-Брокара. Уверен, вы не в первый раз слышите имя сего господина.

–?Ах, этот… – промолвила маркиза с выражением бесконечного презрения, которое для человека светского является наихудшим из всех приговоров. – Не знала, что его величество так интересуется жизнью и смертью подобного существа.

–?У его величества, – сухо сказал Видок, – были основания полагать, что в руки Эпине-Брокара попали секретные протоколы правительства, которые он мог использовать с целью, враждебной интересам Франции. Именно поэтому меня и привлекли к данному делу. Но в ходе следствия выяснились новые обстоятельства… я бы даже сказал, совершенно новые.

Видок произнес последние слова со значением, пристально глядя на маркизу. По телу молодой женщины пробежала легкая дрожь.

–?Что же это за обстоятельства? – сохраняя непринужденный тон, спросила маркиза.

–?Вам самой они известны лучше, чем мне, – спокойно ответил Видок. – Должен ли я назвать их вслух в вашем доме или вы избавите меня от столь тягостной необходимости? В конце концов, я привел с собой свидетельницу. – И сыщик легким кивком головы указал на Полину.

«Что за игру он ведет? – думал пораженный Алексей. – Какая еще свидетельница? К чему вообще все это?»

Но, очевидно, Видок разыграл свою партию безупречно, потому что маркиза де Манвиль как-то обессиленно опустилась на козетку, бледнея все сильнее и сильнее.

–?Я избавлю вас, сударь? Но каким образом? – пролепетала первая красавица Парижа.

Видок вздохнул и сел подле маркизы.

–?Мадам, поверьте, – проговорил он, проникновенно глядя на нее, – что только глубочайшее уважение, которое я испытываю к вам и вашему мужу, помешало мне вызвать вас законным порядком для допроса куда следует. – По щеке маркизы медленно скатилась слеза. – Именно поэтому мы с моим помощником и мадемуазель приехали к вам в неурочный час. Я надеялся, что вы сможете дать мне объяснения, которые сведут на нет те чудовищные выводы, к которым я вынужден был прийти.

«Однако, какой блеф… – думал в смятении Алексей. – Расставил силки, как на птицу… та еще трепыхается, еще бьется, но уже запуталась, и для нее все кончено».

Что же до Полины, то ее мысли были вовсе не столь аллегоричны. Лично она находила, что Видок очень ловко сбил спесь с надменной особы, которая пыталась третировать их, как лакеев.

Маркиза тяжело вздохнула и поникла головой.

–?Что ж, теперь уже все равно… – Голос женщины понизился почти до шепота. – Если дело поручено вам, значит, все пропало. Недаром же говорят, что от вас ничего не скроешь! – Она с вызовом вскинула голову. – Да, вы правы, Эпине-Брокара убила я.

Если бы маркиза лучше владела собой в тот момент, она бы по выражению удивления, мелькнувшему на лице Алексея и Полины, поняла, что ей расставили ловушку. Видок, однако, ничем не выдал своих чувств. Только метнул быстрый взгляд на помощников, и особые агенты поторопились взять себя в руки.

–?Значит, это правда, – проговорил Видок со вздохом. – И из-за чего же все произошло? Эпине-Брокар шантажировал вас?

Маркиза де Манвиль закусила губу.

–?У него были мои письма к… к одному родственнику. Неосторожные письма. В них имелись фразы, которые… которые можно было истолковать превратно.

–?Вы писали их до замужества? – быстро спросил Видок.

–?В том-то и дело, что после, – горько произнесла маркиза. – Я была уверена, что Ипполит, мой муж, женился на мне только ради денег, и считала себя несчастнейшей женщиной на свете. Человек, которому я писала, был мой троюродный брат. Мы много лет росли вместе, потому что он рано потерял родителей и его воспитывали мои отец и мать. Я думала… У нас никогда не было друг от друга секретов. Мне казалось, он был по-настоящему привязан ко мне. Я совершила большую ошибку, когда писала эти письма, но мне так хотелось довериться кому-то, высказать все, что было у меня на душе. – Маркиза покачала головой. – Я не знаю, как мерзавец Эпине-Брокар добрался до писем. Я была уверена, что Эктор Дюкруа, мой троюродный брат, их уничтожил. Я уже обо все забыла, и вдруг появился Эпине-Брокар, я увидела свои письма снова и ужаснулась. У любого, кто прочел бы их, сложилось бы впечатление, что между мной и Эктором что-то было. Более того, у моего мужа могли возникнуть сомнения по… по поводу нашего старшего сына. Это было бы ужасно! Я не могла такого допустить и сказала Эпине-Брокару, что щедро заплачу ему, если он вернет мне письма и оставит меня в покое. А тот начал юлить, говорил, что письма не его, что является только посредником… Мерзкая крыса!

–?Когда Эпине-Брокар пришел к вам со своими требованиями?

Маркиза поморщилась. Было видно, что ей тяжело даже думать о произошедшем, не то что говорить.

–?Это было… дайте-ка подумать… Бал у княгини Мальвецци… Да, это было весной. В мае, если я не ошибаюсь.

–?Что у вас потребовал Эпине-Брокар?

–?Денег. То есть… сначала.

–?А потом?

–?А потом… он захотел меня, – горько ответила маркиза.

–?Вот как! – пробормотал Видок. – А письма? Когда он должен был отдать их вам?

Мадам де Монвиль заломила руки.

–?Он обещал… все время обещал… И я, как безумная, верила ему. Я была готова на все, лишь бы избежать скандала. Но Эпине-Брокар не отдавал письма, а я устала ждать. На бале масок я подстерегла его, когда он был один, и потребовала наконец вернуть письма. Я была вне себя. Мерзавец сделал вид, что не понимает, о чем идет речь. И спросил, неужели настолько противен мне. Я ответила, что да, и даже больше, чем он может представить. Боюсь, это было моей ошибкой. Эпине-Брокар стоял возле стола, держа связку моих писем в руке. Я думала, что наконец-то получу их обратно, но он неожиданно спрятал их в карман и повернулся ко мне. Заявил, что письма останутся у него, а я буду его любовницей, пока не наскучу ему окончательно, и только тогда он, может быть, отдаст мне письма. Негодяй явно насмехался надо мной. Он считал себя сильнее меня… да так, в сущности, и было. Кажется, я бросилась на колени. Умоляла его не губить мою жизнь, но он только улыбался своей гаденькой улыбочкой и наконец сказал, что и так был слишком добр ко мне. Я встала… перед глазами у меня все плыло… На столе лежал нож для разрезания писем, я схватила его и бросилась на Эпине-Брокара. Я била его и била и била… А когда опомнилась, было уже слишком поздно. Он, хрипя, лежал на ковре… весь залитый кровью… И мне стало страшно. К счастью, мы были одни, никто не видел, как я вошла к нему. Я забрала мои письма и, приехав домой, первым делом сожгла их. Вот и все… Скажите, меня посадят в тюрьму?

Видок откашлялся.

–?Думаю, что нет, мадам. Более того, я намерен сделать все, от меня зависящее, дабы то, что вы рассказали, осталось в стенах этой комнаты.

–?Но как же… – начала маркиза и умолкла. Казалось, она была в совершенном смятении.

–?Скажите мне вот что, мадам, – начал Видок. – Зачем вы ездили в церковь?

–?В церковь? – удивилась маркиза.

–?Да.

–?Ну как же… Ведь я совершила страшный грех, и я… Мне хотелось покаяться. Но, увидев исповедника, я поняла, что не смогу… Это было выше меня.

–?Вы правильно сделали, мадам, – серьезно сказал Видок. – Убийства находятся в ведении полиции, и исповедник тут бессилен. Да и, честно говоря, я бы не советовал так доверять тайне исповеди. – Сыщик поднялся. – Еще один вопрос, мадам. Эпине-Брокар никогда при вас не упоминал о шкатулке из фиалкового дерева? Там еще лежали какие-то старые документы.

–?О шкатулке? – удивилась маркиза. – Дайте-ка подумать… – Женщина покачала головой. – Нет, месье Видок. Я хотела бы помочь вам, но не помню… Кажется, он ни о чем таком не упоминал.