Дремлющий демон Декстера - Линдсей Джеффри - Страница 43

Должно же быть какое-то объяснение, в котором спящий Декстер не раскатывает по Майами на грузовике. Понятно, большинству водителей, кажется, это удается, но они хоть частично бодрствуют, когда садятся за руль и заводят двигатель, не так ли? И вот он я, весь такой светлоглазый, энергичный и собранный, совсем не похожий на парней, рыскающих по городу и убивающих бессознательно. Нет, я парень, который хочет всегда бодрствовать, чтобы не пропустить ни одного мгновения. И дойти до самой последней черты, как было в ту ночь на эстакаде. Я ведь физически не мог бросить голову в свою собственную машину, не так ли?

Если только я не заставил себя поверить, что могу находиться в двух местах одновременно, в чем, в общем-то, есть смысл: предположим, что единственная альтернатива, которую я могу предложить, – это вера в то, что я только думал, что сижу в своей машине и наблюдаю, как кто-то швыряет в нее головой, тогда как на самом деле именно я бросаю голову, и тогда…

Нет. Смешно. Я не смог бы уговорить остатки извилин моего некогда гордого мозга поверить в столь сказочную историю. Должно быть какое-то очень простое и логичное объяснение, и я найду его. И, напоминая человека, пытающегося убедить себя, что под кроватью никого нет, я произнес это вслух.

– Есть простое и логичное объяснение, – сказал я сам себе. А так как никогда не знаешь, кто еще может тебя услышать, добавил: – И под кроватью никого нет.

И снова единственным ответом было многозначительное молчание Темного Пассажира.

Несмотря на обычную задорную кровожадность водителей, по дороге домой ответов я не нашел. Или, если быть честным до конца, не нашел ответов, в которых был бы смысл. Глупых-то ответов имелась целая куча. Но все они вращались вокруг одной и той же центральной предпосылки, гласившей, что не все так хорошо в черепной коробке нашего любимого монстра, и с этим мне трудно было согласиться. Возможно, дело в том, что я не ощущал себя более безумным, чем бывало раньше. Я не заметил уменьшения объема серого вещества, кажется, мыслительная деятельность не замедлилась, не стала странной; пока что я еще не вел разговоров с невидимыми приятелями, о существовании которых мне хорошо известно.

Разве что во сне, но можно ли это серьезно рассматривать? Ведь во сне все мы сумасшедшие, не так ли? Что такое, в конце концов, сон, если не процесс, посредством которого мы сваливаем свое безумие в темную яму подсознания, а потом выходим с другой стороны, готовые позавтракать овсянкой, а не детьми соседа?

Если не считать снов, которые мне снятся, во всем есть смысл: кто-то другой бросил в меня голову на эстакаде, оставил у меня в квартире Барби, уложил все тела в таком интригующем порядке. Кто-то еще, не я. Кто-то другой, а не милый темный Декстер. И этот кто-то наконец пойман, прямо здесь, в кадрах на компакт-диске. И я просмотрю эти кадры и докажу раз и навсегда, что… что, похоже, как будто убийцей мог быть я?..

Хорошо, Декстер. Очень хорошо. Я говорил тебе, что есть логическое объяснение. Кто-то еще, который на самом деле – я сам. Отлично. В этом масса смысла, не правда ли?

Я добрался до дома и осторожно заглянул в квартиру. Кажется, тут никто меня не ждал. Конечно, а разве есть причина, чтобы было иначе? И все же мысль о том, что дьявол, терроризирующий мегаполис, на самом деле знает, где я живу, несколько тревожила меня. Он доказал, что является тем типом монстра, который способен на все, – он даже может зайти сюда в любое время и оставить еще несколько фрагментов кукольных тел. Особенно если он – это я.

Чего на самом деле быть не может. Разумеется, нет. Запись на диске покажет какое-нибудь очень маленькое свидетельство того, что сходство – чистое совпадение, и тот факт, что я так странно чувствую эти убийства – тоже совпадение, нет сомнения. Да, налицо явно целая серия совершенно логичных, чудовищных совпадений. Может, пригласить людей из Книги Гиннесса? Интересно, как будет номинироваться мировой рекорд по неуверенности в совершении серии убийств?

Я поставил диск Филипа Гласа и сел в кресло. Музыка размешала пустоту внутри меня, и через несколько минут что-то, похожее на мое обычное спокойствие и ледяную логику, наконец вернулось. Я подошел к компьютеру и включил его. Вставил компакт в дисковод и начал просматривать запись. Я увеличивал изображение, уменьшал, делал все, что умел, в попытках сделать его четче. Я пробовал приемы, о которых только слышал, варианты, которые придумывал спонтанно, и все без толку. Прошло довольно много времени, а я так и не сдвинулся с места. Просто неоткуда было взять разрешение, достаточное, чтобы лицо человека стало различимым. Но я все смотрел и смотрел на эти картинки. Поворачивал их под разными углами. Распечатывал их и рассматривал на свет. Я делал все, что может делать нормальный человек, и хотя мне импонировала имитация меня самого, я так ничего и не обнаружил, кроме того, что человек в кадре похож на меня.

Я ни о чем не мог составить ясного впечатления, даже о его одежде. На нем была рубашка, которая могла быть и белой, и коричневой, и желтой, и даже светло-голубой. Освещавшие его огни на стоянке по цвету напоминали аргоновую горелку и отбрасывали розово-оранжевые тени; все это плюс отсутствие четкости изображения не давало возможности прийти к какому-либо выводу. Брюки на нем были свободные, светлого цвета. Все вместе – стандартная одежда, любой может так одеваться, даже я. У меня таких нарядов столько, что можно обеспечить целый взвод двойников Декстера.

Мне все же удалось увеличить изображение грузовика достаточно, чтобы разобрать букву «А», ниже ее – «В», дальше «R», а потом «С» или «О». Но грузовик стоял под углом к камере, и это все, что я смог разглядеть.

Ни в одном из последующих кадров я не нашел ни одного намека. Я снова просмотрел весь видеоряд: человек пропал, снова появился, потом фургон уехал. Ни одного удобного угла съемки, ни одного удачного кадра, в который случайно попали права водителя, и ни одной причины, чтобы с какой-либо долей уверенности утверждать, видим ли мы на экране искусно спящего Декстера, или нет.

Когда я наконец оторвал глаза от монитора, наступил вечер, на улице стемнело. И я сделал то, до чего нормальный человек дошел бы уже несколько часов назад: я сдался. Мне ничего больше не оставалось, кроме как ждать Дебору. Придется позволить моей измученной сестре арестовать себя и препроводить в тюрьму. В конце концов, так или иначе, ведь я виновен. Меня на самом деле надо изолировать. Возможно, я мог бы разделить камеру с Макхейлом. Он бы научил меня крысиным танцам.

И на этой мысли я выдал на самом деле отличную штуку.

Я заснул.

Глава 24

Мне ничего не снилось, я не путешествовал вне собственного тела, не видел парада призрачных образов или обезглавленных бескровных тел. Приятные видения не танцевали в моей голове. Ничего не было, даже меня самого, ничего, кроме темного и бесконечного сна. Тем не менее когда телефонный звонок разбудил меня, я знал, что он связан с Деборой, и знал, что она не приедет. Я еще не успел схватить трубку, а ладонь уже вспотела.

– Это капитан Мэттьюз, – сказал голос. – Мне нужно поговорить с офицером Морган.

– Ее здесь нет, – ответил я, и от мысли, что это может значить, внутри меня все стало оседать.

– Хм. А, ну, то есть… А когда она ушла? Инстинктивно я посмотрел на часы. Они показывали 9.15, и я вспотел еще сильнее.

– Ее здесь не было, – сказал я капитану.

– Но она указала, что будет у вас. Она ведь на дежурстве – она должна быть у вас.

– Она сюда не приезжала.

– Черт возьми! – выругался он. – Она сказала, что у вас есть какая-то улика, которая нам может понадобиться.

– Есть, – ответил я и положил трубку.

У меня действительно есть кое-какие улики, я совершенно уверен. Только до конца не понимаю, что они означают. Но я должен разобраться, и сомневаюсь, что на это у меня есть куча времени. Или, если точнее, – не думаю, что куча времени есть у Деборы.