Записки морфа - Сапегин Александр Павлович - Страница 84

Мягкий толчок в спину. Командир запустил двигатель. Коррекция, гашение вращения, спарка перестала крутиться. Кратковременное ускорение, "Фрегат" остался далеко за спиной, зато исполинский горб значительное придвинулся. Нет, что ни говори — охрененно здоровенная штуковина. Теперь можно было не включать движок, нас бы постепенно притянуло и так, но запас дыхательной смеси не бесконечен. Мне-то что, в принципе, вакуум для йома далеко не приговор. За несколько секунд демон может впасть в состояние анабиозного сна и пережить полную заморозку. Самое главное после этого правильно разморозить ледышку, иначе на выходе получится обычный такой синенький труп.

Долго ли, коротко ли, но шлюпка ткнулась днищем в песчаный берег и в четыре ноги с магнитными подошвами заскребла по дну. Мягкая посадка. Зря я наезжал на командира, так виртуозно управлять ранцевым пепелацем у меня ещё не скоро получится. Опыт дело такое, трудно пропиваемое.

Космический таксист доставил пассажира чуть ли не к порогу. До заветной калитки и верёвочки с колокольчиком было не больше десяти метров. Освободившись от захватов, я сделал маленький шаг. В голове кто-то буйный бодрым голосом орал нечто о маленьких шажках для одного человека, и километровых прыжках для всего человечества. Уняв мандраж, отягощённый непроизвольной дрожью коленок и приструнив не вовремя разыгравшуюся шизу, запакованный в скафандр естествоиспытатель, совершил второй шаг. Магнитные подошвы держали крепко, было бы совсем не айс улететь в открытый космос. Сзади гусиным шагом топает командир. Сегодня я за Сусанина…. А что говорить? Всё уже давно обговорено и запротоколировано.

— Шоб…, - выругался я, чуть не плюнув через стекло скафандра на тумбу сканера, который с эффектом чёртика из табакерки неожиданно вынырнул из металлической обшивки Станции.

Чувствуется наличие юмора у строителей, они случайным образом фильмы ужасов не смотрели? Не будь я предусмотрительным, и не сходи ещё на Земле в туалет, точно бы подпустил в штаны полфунта лиха. Лучше десять диких йома голыми руками порвать, чем по космосам разгуливать. Не выйдет из меня пустотного рейнджера. Мне травку подавай, небо, облачка, ветер, а тут кроме колющих звёзд и бешеных тумб нет ничего. Ветер можно сообразить, если хорошенько "пустить голубка", боюсь только от таких процедур, раздуется скафандр, и задохнётся владелец "голубятни".

Чётко следуя вдолблённой в подкорку инструкции, замираю перед бешеным попрыгунчиком. Голубой глаз сканера выплюнул широкий луч, который липким студнем обволок меня с головы до пят. Ощущение было такое, словно по телу пробежалось стадо из тысячи мух, топающих, как слоны. Завершив положенные процедуры, сканер крутнулся вокруг своей оси и нырнул в спасительное нутро Станции, скрытое толстой обшивкой. Над дверью шлюзовой камеры зажегся зелёный пригласительный огонёк, дрогнули и разъехались в стороны металлические лепестки диафрагмы. В порыве чувств, Ларин радостно хлопнул в ладоши, и попытался шагнуть за мной, но не прохонжа. Невидимая стена преградила путь командиру экипажа. Полковник бессильно потыкался в преграду и оставил бесплодные попытки проникнуть в запретную зону. Он несколько раз махнул руками и постучал пальцами по шлему, тут до меня дошло, что связь приказала долго жить. Пришлось применить всё красноречие, выраженное пятёркой жестов, должных изобразить, что не "виноватая я". Полковник перестал сотрясать вакуум, ткнул в сторону гостеприимно распахнувшегося шлюза и двумя пальцами изобразил пешую прогулку. Дело было вечером, делать было нечего, размашисто перекрестившись, я потопал на свидание с инопланетным разумом. Ксеносы, я иду!

Диафрагма схлопнулась со скоростью хорошо смазанной гильотины, светлая панель, выполненная из материала похожего на пластик, отсекла последнюю возможность к отступлению. Как то незаметно навалилось неприятное чувство клаустрофобии. Согласитесь, герметичный куб с гранью три на три метра не самое приятное место. Тихо пискнул закреплённый на левой руке газоанализатор. Писк, так-так, наличие звука говорит…

Кислород двадцать пять процентов, азот — семьдесят пять, прочих составляющих не обнаружено. Замечательно, кислорода чуть больше, чем на Матушке-Земле, оставшейся на дне атмосферы, но неприятность эту мы переживём. Давление…, ты гляди — семьсот шестьдесят миллиметров ртутного столба. Это мне таким прозрачным образом намекают, чтобы я избавился от скафандра? Да ради Бога! С радостью!

Ощущение лёгкой дрожи подсказало, что коробочка с запакованной внутри пташкой куда-то плавно движется. Сняв шлем, я чуть придержал дыхание и прислушался к тихому, на грани восприятия, поскрипыванию. Буквально через минуту транспортное средство остановилось. Не понял, на плечи грузной тушей навалилась привычная сила тяжести. Искусственная гравитация? Похоже на то. На одной из стен проступили контуры двери. Обычной двери из наборного полотна, какая есть чуть ли не в каждом доме. Тряска головой с закрытыми глазами не избавила от глюка расцветки светлого канадского клёна, украшенного золотистым шаром поворотной ручки. Ор-р-ригинально. На ощупь — дерево, на запах — дерево, не хватает ещё погрызть для блезиру. То-то ксеносы там ухохатываются. Ну-ну, дверь нарисовали, а кнопочку звонка забыли. Непорядок, однако. Воспользуемся древним дедовским способом. Я снял перчатки и постучал:

— Клок-клок-клок, эни бани хоу-ум?

Не дожидаясь милости от природы, поворачиваю ручку, дверь, без скрипа, отворилась. Перед глазами предстала большая гостиная приятных пастельных тонов. Посреди комнаты стоял стеклянный журнальный столик, вокруг которого были в беспорядке разбросаны мягкие пуфики, служившие спутниками двум массивным кожаным креслам, под всем этим раскинул широкие бока великолепный ворсистый ковёр. Противоположную от двери стену заменяло широкое панорамное окно, за которым открывался шикарный вид на знакомый мне по школьному глобусу голубой шарик. Признаю, зелёные человечки знают толк в комфорте. Сибаритствуют, суслики ушастые.

Входить в комнату в скафандре было как-то стрёмно, это как в грязных кирзачах ввалиться в стерильную операционную. Не комильфо одним словом. Покумекав, я решил, что с моей стороны не будет наглостью сдёрнуть "выходной костюмчик" и остаться в светло-голубом исподнем. Авось хозяева не обидятся.

Через три минуты горка снаряжения осталась за дверью, а представитель человечества удобно развалился в одном из кресел, блаженно вытянув ноги. Лепота! Всю жизнь бы вот так сидел и ничего не делал.

— Здравствуйте! — раздался за спиной мелодичный женский голос. Я чуть не подпрыгнул, но усилием воли задавил порыв вскочить.

Интересно, какие у них тут нормы этикета? Как бы чего не напортачить. Учудить я могу запросто. Кто расхлёбывать будет? Так, медленно, не теряя достоинства, встаём, поворачиваемся к хозяйке, какого бы облика она не была, и произносим традиционную формулу:

— Э-э-э, здравствуйте! — в миг пересохший язык бесполезной тугой култышкой болтыхался во рту.

— Сидите-сидите, не вставайте, — царственный жест неземной феи, принцессы эльфов, самой желанной девушки во вселенной, буквально кричал и требовал пасть ниц и подползти к её ногам, а какая у неё улыбка….

Боль от впившихся в ладони когтей отрезвила, волна бешенства смыла морок наваждения. Со мной не смогла справиться королева вампиров, неужели пришельцы увидят поднятые лапки? Обломитесь, твари. Глухой утробный рык, словно порывистый ветер, разогнал последние клочья тумана, застившие разум.

— Успокойтесь, Алексей, — произнесла фея, растерявшая весь свой шарм. К сожалению, не разглядел, когда и как она успела проскочить мимо меня и занять второе кресло. — Прошу прощения за вынужденный спектакль, но я должна была удостовериться, что вы именно тот, кто нужен. Последняя проверка перед главным испытанием, если так можно выразиться.

— Удостоверились? — беря чувства под жесточайший контроль, спросил я.

— Да. Я рада, что не ошиблась в вас.