Лунный зверь - Килворт Гарри - Страница 81

Сейбр, ни на минуту не умолкая, рыча, сыпля проклятиями, протискивал свое огромное тело между кучами железного лома. Все вокруг пришло в движение — казалось, начинается землетрясение. Кухонные плиты, проржавевшие кровати, пустые масляные баки дребезжали, лязгали, звенели и скрипели. Невероятной силе Сейбра можно было подивиться, но лисам сейчас было не до того. Враг подошел к ним почти вплотную, их ненадежное убежище вовсю тряслось и качалось.

— Я уже чувствую во рту вкус вашей крови! — надсаживался запыхавшийся пес. — О, какой сладкий вкус! Я близко, я совсем рядом. Ноздри мои чуют запах крови — она вкуснее, чем кровь олененка. Лисья кровь. Наконец я вдоволь напьюсь лисьей крови. Высосу мозги из треснувших черепов. Вы будете корчиться и извиваться. А я…

Лисы, замершие у входа, уже видели Сейбра. Близость вожделенной добычи привела его в такое неистовство, что он зацепился своим толстым кожаным ошейником за какую-то зазубренную железяку и не заметил этого. Железо разрезало ошейник и процарапало глубокую ссадину на шее пса. По правой лапе Сейбра заструилась кровь. Но он, казалось, не ощущал боли.

Лисы могли разглядеть его оскаленную морду, глаза, горящие злобным торжеством. Безумные глаза. Он разжал челюсти, распахнув красную пасть, зияющую, как бездна. На губах его клочьями висела пена. Жилы на шее вздулись и напряглись, как канаты. Дюйм за дюймом он неотвратимо приближался к беззащитным лисам.

— Чую-запах-смерти! — ревел он. — Пьянящий-запах-смерти.

Ноздри его свирепо раздувались, налитые кровью глаза превратились в щели.

Всего несколько футов отделяли кровожадного зверя от жилища лис. Родители не двигались с места, а в дальнем углу машины насмерть перепуганные брат и сестра судорожно пытались протиснуться в крошечную лазейку, в которой застрял бы и котенок.

Где-то далеко, за кучами хлама, раздавался людской лай. Люди блуждали по свалке в поисках Сейбра. Скорее всего они и не догадывались о смертельной опасности, нависшей над лисьим семейством.

Еще немного, и Сейбр окажется нос к носу с О-ха и Камио.

Мощный толчок сотряс одну из груд, и с вершины ее слетел моток колючей проволоки. Размотавшись в воздухе, проволока опутала пса, который готовился к последнему прыжку. Мгновение спустя он забился, как в ловушке. Проволока не давала ему двинуть лапами, колючки раздирали его шкуру. Голову и шею стянули две петли, которые при каждом движении пса затягивались все туже.

Отчаянный вопль вырвался из пасти риджбека:

— Проклятье! Сейчас я…

Сделав невероятное усилие, он ринулся вперед и обрушил целый ворох заржавленного железа. Огромный металлический холм закачался и с оглушительным грохотом рухнул. Зазубренные, перекореженные обломки покатились вниз, цепляясь друг за друга, словно камни во время горного обвала. Эмалированный таз загремел по пружинам старой кровати. Дырявое ведро огрело Сейбра по голове. Около самой машины в железных завалах возникла брешь, сквозь которую безмятежно голубело небо. Все вокруг по-прежнему валилось, кружилось, вертелось. Казалось, мир лишился опоры и началось светопреставление.

— Сейчас я…

Новый коридор посреди железных гор все ширился. Лисы друг за другом бросились в спасительный пролом. На свалке было полно людей, но двуногие существа с трудом удерживались на шатких металлических холмах и не представляли для беглецов опасности.

Благополучно преодолев все препятствия, лисы выбрались со свалки. В ушах у них стоял глухой, задыхающийся голос пса:

— Сейчас я доберусь до вас…

Оказавшись на улице, они увидели человека с белым мехом на морде. Он держал в руках маленькую коробочку, из которой торчал железный прут. Заметив беглецов, он приветливо помахал им и что-то ободряюще пролаял. Один из жителей усадьбы тоже увидел лисье семейство и хотел броситься в погоню, но хозяин Бетси преградил ему путь, дав лисам возможность скрыться.

На окраине города все четверо остановились и перевели дух.

— Уф! — выдохнула О-ха. — Кажется, на этот раз пронесло. Теперь можем спать спокойно — до тех пор, пока он снова не вырвется на волю. До чего он мне надоел, этот Сейбр, сил нет! Неужели мы никогда от него не избавимся?

В последнее время О-ха мучили тревожные предчувствия. Она все чаще видела сны, в которых ее преследовал невидимый, неумолимый враг. Сны эти становились все более отчетливыми и осязаемыми. Да, то были кошмарные видения, полные схваток и погонь, куда более страшных, чем те, что ей довелось пережить в действительности. Сны словно предупреждали ее — беги и никогда не оглядывайся назад. И особенно пугали лисицу черные преграды, вырастающие на ее пути.

— Ну что ж, — произнес А-кам. — Мне пора в путь.

Они попрощались по всем правилам лисьего этикета, стараясь не выказывать своих чувств. Но хотя О-ха и не подавала виду, в душе ее бушевала настоящая буря. При мысли, что она никогда больше не увидит сына, все у нее внутри сжималось от тоски. Ей казалось, у нее вырывают кусок живой плоти. Камио сохранял непроницаемое, чуточку суровое выражение, но О-ха знала — это дается ему нелегко.

Но вот А-кам скрылся из виду. Камио, обернувшись к жене и дочери, сказал, что сейчас им необходимо подыскать себе временную нору. А скоро они устроят себе настоящее жилье, у насыпи.

— Если вы оба не возражаете, я пока не буду искать себе отдельную нору, — заявила Миц. — Лучше я останусь с вами. Ясно, я уже выросла и вполне могу жить самостоятельно. Но мне пока не хочется заводить собственных детенышей. Стоит поселиться одной, лисы наверняка начнут набиваться мне в мужья. Ну а если завелся муж, без детенышей не обойтись, хочешь ты того или нет. Я прекрасно понимаю, что творится с лисицей, когда приходит пора любви, хотя сама ничего подобного не испытывала. Какие бы зароки ты себе ни давала прежде, что-то внутри поворачивается и ты уже сама не своя…

— Да, Миц, ты, пожалуй, права, — откликнулась О-ха. — Когда приходит пора любви, телесные желания одерживают верх над рассудком.

— Так я и думала, — воскликнула Миц. — Пусть мои телесные желания немного подождут. Самый надежный способ устоять против чар какого-нибудь лиса — вообще не подпускать его к себе. Муж и детеныши от меня не уйдут. Пора любви наступает каждый год. Скажи, О-ха, а на что это похоже?

— Что?

— Ну, спаривание. Что ты испытывала, когда занималась этим с Камио? Или с тем твоим первым, А-хо?

— По-моему, нам с тобой не годится обсуждать Камио. А что касается А-хо, если хочешь, могу о нем рассказать. Он был прекрасный лис. Внешне мало похож на твоего отца — помельче, и мех посветлее. Но в характерах у них много общего. Оба добрые, самоуверенные, и оба выдумщики. Мы с А-хо встретились почти детенышами. Вместе взрослели, вместе познавали мир, совсем как теперь А-кам — то бишь А-салла — со своей О-солло…

— Ты о другом, — перебила Миц. — Я хочу понять, что чувствует лисица, когда у нее есть муж.

— Именно об этом я тебе и рассказываю. Видно, у тебя какие-то превратные представления о семейной жизни. Пойми, когда лис и лисица живут вдвоем, спаривание, как ты выражаешься, для них вовсе не самое главное. Надо, чтобы вас с первого взгляда потянуло друг к другу. Потом, когда души ваши сольются… Нет, что-то я заговорилась. В общем, это невозможно объяснить. Погоди, скоро сама узнаешь.

Миц кивнула:

— Судя по твоим словам, лисице не так просто найти лиса, который действительно ей подходит.

— Еще бы. Тут нужно долго присматриваться.

— Но А-кам нашел О-солло, и, похоже, они живут душа в душу.

— Им повезло.

— По-моему, почти все лисы не слишком привередливы, когда выбирают подругу или друга. Лишь бы кто-нибудь был рядом, а кто — не так важно. В самом деле, нельзя же искать всю жизнь.

Да, нынче большинство лисиц не отличается разборчивостью, с этим О-ха не могла не согласиться. Она надеялась, что дочь ее хорошенько подумает, прежде чем выбрать себе лиса, поселиться с ним в одной норе и завести детенышей. Впрочем, Миц не из тех, кто очертя голову ринется за первым встречным. Наоборот, она заявила, что останется с родителями по крайней мере до следующей осени. «Почему же на душе у меня так тревожно? — недоумевала О-ха. — Это все пустое. Мне не о чем тревожиться», — убеждала себя лисица.