Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Вся моя жизнь: стихотворения, воспоминания об отце

Ратгауз Татьяна Даниловна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Вся моя жизнь: стихотворения, воспоминания об отце - Ратгауз Татьяна Даниловна - Страница 9

Изменить размер шрифта:

Еще о молодости

Как незаметно молодость прошла!

Ее уходу я еще не верю,

Еще обманом манят зеркала,

Еще шаги ее звенят у двери,

Ее слова и легкий, легкий смех…

Вот и сейчас: все так же утро сине.

Как сердце — самое смятенное из всех —

Она вдруг, вероломная, покинет?

И что же в сердце мне носить пустом?..

Я так бедна. Мои пустеют руки.

Так после похорон пронизан дом

Тяжелой пустотой разлуки.

По грибы

Чуть после зорьки ранью сыроватой,

По росным травам, в розовую мглу,

Уйдя тайком, походкой вороватой,

Измерим — первые — лесную глубь.

Мы вместе обойдем опушки бора,

А по лесочкам разбредемся врозь,

Во мшистых ямках, вдоль по косогору,

Так много рыжиков румяных завелось.

А там, где елки встали полукругом,

(Усталость сразу как рукой сняло),

Боровики — приземисты и смуглы —

Зарылись в мох, уютно и тепло.

Подрежет ножку нож, и выше, выше

В корзинке груда пестрая растет.

Промокли ноги. Ветер влагой дышит.

Вот дождь закрапал и сильней идет,

И льет за шиворот с разбухших веток,

И пахнет мокрой хвоей и грибом,

И под шуршащим, пляшущим дождем.

Смеясь, как дети, жмурясь, мы идем,

Простой и ясной радостью согреты.

Засуха

Некуда деться нам. Снова с утра

Пыльной громадой нависла жара.

Лес обескровлен от тяжкого зноя,

Бурое солнце повисло больное.

Жесткие тропы, сухие канавы,

Выпиты, выжаты блеклые травы.

Было когда-то… Постой, подожди,

Как это было? — туман и дожди,

Сырость в лицо и шурша над тобой

Ветки, набрякшие мокрой листвой,

И, возбужденно в ночи шелестя, —

Шорох и шепот и топот дождя…

«Обронила птица (ей не надо)…»

Обронила птица (ей не надо)

Радужное перышко свое.

Это значит: скоро будет радость. —

Как же мне тебе послать ее?

Если переспелыми плодами

Катятся к нам звезды с высоты,

Как же мне их удержать руками,

Чтоб потом их сохранила ты?

Низко клонит грозовая туча

Гриву синюю навстречу дню.

Ты не прячься. Знаешь — будет лучше:

Я тебя собою заслоню.

ЧЕЛОВЕК, К КОТОРОМУ ШЛА (Стихи разных лет)

I. «Как об умершей думай обо мне…»

Как об умершей думай обо мне,

Припоминая голос и походку,

Под шелест и метания во сне

И под часов безумную трещотку.

Уносит год под своды декабря

Всю ту же горечь воскрешенной стужи,

Бессонницу и отблеск фонаря,

Кропящий замерзающие лужи.

Ты знаешь — будет ветер и весна,

Но невозможно и неповторимо:

В твоем окне нездешняя луна,

Шаги неспешно проходящих мимо,

И дрожь моих всегда усталых век,

И слово, не повторенное дважды.

Но ты запомнишь только первый снег

И полутьму, и тишину, и жажду.

(1933)

II. «Ветер долго метался в поле…»

Ветер долго метался в поле

У семафоров на черном разъезде.

Проволоки выли от жгучей боли,

Ждали неслыханной, страшной вести.

Стали перроны темней и глуше;

Поезд твой миновал вокзалы.

Я задыхалась в плену подушек,

Я начинала читать сначала,

Наизусть, бессвязные строки

Писем, не полученных мною.

Тихо плакали водостоки,

Ночь сочилась мутной водою.

И любовь умирала трудно, —

Билась долго, крылья изранив.

Поезд на путях беспробудных

Заблудился в глухом тумане.

Только я, с пустыми руками,

Выйдя в мутный, сырой рассвет,

Развернула душу — как знамя,

Белое знамя тебе вослед.

(«Скит». III. 1935)

III. «Мутит январь небесное стекло…»

Мутит январь небесное стекло,

И глуше голоса и боль упрямей.

И только одиночество светло

Над этими пустеющими днями.

От звона слов, огромных и пустых,

От нежности, истраченной бесцельно,

Я возвращусь к тебе, больна, как ты,

И одиночеством, и жалостью смертельной.

И одиночество, слабея, разожмет

Тугие руки в злом оцепененьи —

Чтобы безвольно разомкнулся рот

И подкосились в слабости колени.

И чтобы под знакомый шепот твой

Душа, звеня и претворяясь в тело,

В последней страсти, страшной и немой,

Крылатым пламенем истлела.

IV. З. Г.(«Из разноцветной вырезан бумаги…»)

Это — песня последней встречи…

Анна Ахматова