Дочка людоеда, или приключения Недобежкина - Гуськов Михаил - Страница 62

Танцы начались знойной самбой. Шесть пар, как двенадцать планет, закружились на ярко освещенном паркете. Среди полумрака зрительного зала Завидчая походила на золотую корову солнца, которую преследовала космическая охотница Ночь. Элеонора правильно рассчитала, что симпатии публики и судей окажутся на ее стороне, так как большинство человечества на стороне гонимых, тем более если они такие великолепные, как пара номер тринадцать.

Музыка смолкла. Танцоры выстроились в ряд. Судьи начали выставлять места. Мнения судей разделились почти ровно пополам. Первое место за самбу с перевесом в один голос получила пара номер тринадцать.

Во время "ча-ча-ча" Завидчая, улучив момент, выхватила дротик из волос и неожиданно метнула его в Тигру. Та на лету поймала блестящий продолговатый предмет, похожий на стрелу, и швырнула его в пол рядом с гостевой трибуной, — в воздух взметнулся небольшой, но очень красивый фонтан. Публика пришла в восторг. Судьи присудили так же одним голосом сверху победу за "ча — ча — ча" паре под номером двадцать один.

В четырех танцах обе главные претендентки получили равное количество голосов. Исход борьбы должен был решить джайв.

Фотограф Карасик ждал момента, чтобы сделать разоблачительные снимки. Его целью было уничтожить Белодеда. Он должен был показать уфологам, что именно он первым открыл тот эффект, который присвоил Белодед. Поэтому уфолог максимально близко подполз к паркету и запечатлел самый важный момент, объясняющий, почему пара номер двадцать один из Томска на джайве — последнем, самом эффектном танце — покинула сцену.

Как только прозвучали первые звуки мелодии, перед паркетом, по четырем сторонам света, появились четыре черных, тощих, невыразимо омерзительных кота. Откуда они выскочили, Карасик заметить не успел. При этом коты сидели очень чинно, но смотрели на партнера девушки с полумесяцем такими презрительно — высокомерными глазами, какими только коты могут смотреть на собак. Естественно, молодой человек, который всего пару часов назад носил на себе собачью личину, был возмущен до глубины души наглостью котов, посмевших так критически разглядывать его танец. Кавалер с номером двадцать один сбился с такта, шикнул на котов и вдруг, к ужасу Джордано Мокроусова, который готов был присудить этой паре победу, несколько раз пуганул котов ногой, совершенно разрушив рисунок танца, и наконец, бросив свою даму, растерявшуюся от экстравагантной выходки партнера, пустился за самым наглым из котов, преследуя его, в закулисную часть здания, что и запечатлел на снимке Слава Карасик. Следом за партнером исчезла с паркета и его партнерша. Впечатление у судей от этой выходки мнимого Перышкика смазало всю картину успеха, достигнутого в предыдущих танцах, и судьям ничего не оставалось, как выставить им за джайв последнее, шестое место. Даже Джордано Мокроусов не мог пойти против истины. В результате с возможного первого места пара номер двадцать один скатилась даже не на второе, а только на третье место. Вторыми совершенно заслуженно стали "комарики" — Соломина с Мукомоловым, Четвертое место в "латине" получили Лариса Давыдова с Алексеем Нечаевым.

В служебной части здания рыжий танцор, потеряв из виду кота, вдруг опомнился и осознал весь ужас своей ошибки. С минуту он постоял, осмысливая происшествие, и в этот момент был найден Тигрой.

— Ивашка! — крикнула ему сестра. — Не кручинься. Это наша узурпаторша все подстроила. Ты не виноват.

Бывший Полкан в сердцах ударил кулаком в ладонь, и они побежали переодевать в свои костюмы настоящую пару номер двадцать один.

Пленники из Томска с возмущением накинулись на своих мучителей.

— Переодевайтесь! — закричала Тигра, — Это чудо, чудо, вы выиграли третье место, мы были всего лишь вашими секундантами. Даже короли на поединках выставляли себе заместителей.

— Нет, мы не хотим чужой славы! — с негодованием крикнул молодой человек.

— Это ваша слава! Поверьте, мы использовали вашу манеру, которую подсмотрели на репетиции. Мы ваши ученики. Какое чудо! Какой успех!

Аленушка и Ивашка начали полунасильно переодевать в свои костюмы томичей.

— Но мы же внешне разные Я даже не рыжий.

Ничего подобного, почти один к одному. А остальное спишут на ваше расстройство из — за того, что от вас уплыло первое место. Главное, костюмы те же.

— Но ведь я же брюнет. И на фотографиях уже заснято, что вы рыжий.

— Какая ерунда, скажете, что это искажения света.

— Но ведь это же нечестно, — взмолилась девушка.

— Это чудо, поймите, чудо, с вами произошло чудо. Вот увидите, вы теперь всегда будете выигрывать на конкурсах. Вы же верите в себя. Верите или нет?

— Конечно, верим! — согласились пленники, которым судьба преподносила справедливую награду за перенесенные ими унижения и муки.

— Ну, тогда вперед.

Томичи, боясь быть изобличенными и с позором изгнанными с конкурса, появились в толпе претендентов в тот самый момент, когда начали объявлять победителей. Зал встретил их громом аплодисментов, Джордано Мокроусов, совершенно не заметив подмены, только обратив внимание на их слегка подавленный вид, зашептал:

— У вас еще все впереди, не отчаивайтесь, молодые люди. Лично я считаю вас первой парой! Я жду от вас новых побед.

Людмила Монахова вручила им грамоту и приз.

Тут и Шелковников бросился вперед, чтобы от имени Недобежкина вручить Завидчей роскошный букет роз. Моряки всех флотов Тихого океана, от военного до рыболовецкого, составлявшие группу поддержки пары номер тринадцать, поспешили выразить восторг своей богине и ее полубогу. Подарков было гораздо больше, чем вчера. Победителям дарили замысловатые букеты, фарфоровые китайские вазы, японскую радиоаппаратуру и телевизоры. Кто — то из офицеров с помощью двух прапорщиков выкатил двухкамерный финский холодильник. Зрительный зал, судьи и конкурсанты были потрясены такой привязанностью жителей столицы Дальнего Востока к своим кумирам. Многие из наблюдавших сцену награждения, как мужчины, так и женщины, взяли ее за точку отсчета и мерило своих жизненных успехов: одни — решив собирать дань поклонения таких масштабов, каких удостоились владивостокцы, другие — пожелав добиться возможности так же щедро одаривать своих богинь или богов, как их одаривали поклонники с тихоокеанского побережья.

Завидчая при каждом подношении делала огромные глава, заливаясь краской смущения и вспыхивала радостью обладания.

— Ах, неужели? Зачем такие роскошные цветы? О, как приятно! — Она целовала смущенного лейтенанта в щеку.

— Боже, как мне отблагодарить вас, у меня как раз испортился телевизор. Нет, я не могу принять. Ах, вы бесконечно великодушны! — Бравый капитан второго ранга получал поцелуй в губы и, счастливый, отходил в сторону.

— Как?! Вы мне дарите японский видеомагнитофон, какая радость! У меня как раз на прошлой неделе сломался видеомагнитофон.

— О, холодильник! Как я рада! У меня буквально позавчера сгорел мой холодильник.

Самое удивительное, что среди поклонников Завидчей оказалось очень много женщин, они тоже дарили ей цветы и различные предметы, а одна высокая седая дама в черных очках подарила ей даже маленькую китайскую сосну в фарфоровом гроте.

— Римма, какая сосна — я в бесконечном восторге! — мило кивала Элеонора одной из обожательниц.

— Нелли, ты ангел! — лукаво делала пальчиками другой.

Когда Шелковников, ожидая всяких подлостей и гадостей от поклонников и поклонниц Завидчей, получив несколько тычков локтями и пинков по ногам, пробился к ней и протянул букет, Элеонора взяла его за руку и, прижав к себе, нежнейшим контральто на ухо капитан — бомжу озвучила тайну сердца:

— Витя, будь вечным другом, передай Аркадию, чтобы он увез меня на своем лимузине в Ильинское, в "Русскую избу". Будь осторожен, — шепнула она ему на ухо, — вокруг меня враги. Это страшные люди. Скажи Аркадию, чтобы он спас меня.

Витя испуганно закивал, впрочем, уверенный во всемогуществе адмирал — аспиранта. Главное было — добраться до него живым и невредимым, чтобы передать мольбу о помощи. "Вот это да! — подумал он. — Вот они интриганы — поклонники. Только и умеют, что тыкать локтями под ребра. Оказывается, Элеонора Константиновна тоже в их сетях, как муха в паутине".