Командир - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 72

Потирая подушечку указательного пальца для большей чувствительности, я ждал.

Когда входная дверь открылась и оттуда вышел Матвеев в окружении пяти телохранителей, приложившись щекой к ложу винтовки Barrett M82A1 с ночным прицелом, которую купил у американских оружейников, навел прицел на живот цели.

«Пора!» — понял я, заметив, что никто, кроме Матвеева, под выстрел не подставляется.

Спуск был мягким, но последовал мощный удар в плечо, все-таки винтовка изрядно лягалась.

Снова посмотрев в прицел, Матвеева я не заметил, только легкую красную пыль там, где он стоял, и ошарашенные фигуры телохранителей, застывших рядом. И только присмотревшись, я понял, что две кучки и были останками правозащитника. Месть свершилась.

Быстро собрав и убрав винтовку «за пазуху», я, скользя по веревке, стал спускаться вниз с той высотки, где сидел, ожидая цель. Ушел я чисто и посчитал это хорошим предзнаменованием.

Вечером выложил в сеть, за что и почему Стрелок уничтожил Матвеева. Какой тут поднялся вой правозащитников из-за убийства их сотоварища, но после того как я объявил, что в моем списке еще остались цели из их кодлы, вопли сразу стихли.

В течение полутора месяцев я отработал еще шестьдесят фамилий, уничтожая порой до трех человек в сутки, так как активно пользовался помощью Михася. После такой моей деятельности уже никто не заикался о том, что Стрелок — это одиночка.

Когда в списке осталось всего одиннадцать фамилий, я решил устроить себе небольшой недельный отпуск, чтобы отдохнуть от той беготни, которую устроил по России и соседним республикам. Кстати, когда я в столице Грузии нашел одного из своих спрятавшихся клиентов, то мне на глаза совершенно случайно попался кортеж президента Грузии, проезжающий в двух кварталах от меня.

После возвращения из этой мятежной республики, где начались похороны и выборы нового президента, мне на сайте задали вопрос, «зачем» я это сделал. Мой ответ был прост: «За Цхинвал».

Несколько дней я провалялся в постели, отдыхая и душой и телом, совершая только небольшие пробежки по утрам и вечерам. Глядя в экран огромного плазменного телевизора, с интересом слушал одного депутата из оппозиции, который, опасливо поглядывая в объектив, что заставляло меня улыбаться, говорил, что в России настали новые времена и нет такой свободы слова, как раньше. Мол, простой народ поднял голову.

— Было зафиксировано несколько нападений простых граждан на сотрудников Думы! — возмущенно говорил он, грозя кому-то кулаком. Видимо, нападавшим. — И в ответ на попытки их утихомирить были слышны вопли: «Стрелок вам еще покажет…», продолжая уже нелицеприятно! — продолжил он.

«М-да, а ведь народ стал вспоминать все, что сделали с ним за последнее время, и теперь пытается напомнить уже политикам», — хмыкнул я.

Посмеявшись, я задумался, как бы все это не привело к гражданской войне, а что, вполне может быть. Вздохнув, решил, что пусть все идет своим чередом, ведь в правительстве сидят думающие люди и не допустят подобного, по крайней мере, я на это надеялся.

До конца назначенного мне самим собой отдыха оставалось еще пару дней. Посмотрев на настенные часы, я стал одеваться для вечерней пробежки, на которую уже опаздывал — надо держать себя в форме.

Прыгая по ступенькам, сбежал вниз, проигнорировав лифт. Да и вообще, в последние месяцы я им и не пользовался, тренируя икры, хоть и жил на двадцать шестом этаже элитного дома.

— Добрый день, Таисия Викентьевна, — поздоровался я с консьержкой, пробегая мимо.

— И вам доброго здоровья, Кирюша, — раздалось в ответ, когда я уже подбегал к дверям.

Дальнейший разговор она не заводила, так как знала, что я сам остановлюсь с ней поболтать, когда буду возвращаться, чтобы отдохнуть перед подъемом в квартиру.

Выскочив на улицу и вдохнув свежий морозный воздух, я поправил лямки рюкзака с песком для утяжеления. Поскрипывая настом, врезаясь в него шипами горных ботинок, побежал в сторону парка. Ночную мглу рассеивали только редкие фонари, и поздняя пробежка была моим любимым занятием, из-за того что вокруг было не так многолюдно, как утром, когда пробежкой занимался не я один.

— Ух, хорошо-то как! — громко сказал я. Остановившись, крутнулся на пятке и побежал по маленькой тропке, которую лично пробил к спортивному городку и которой пользовался только я один.

Подбежав, с ходу вцепился в перекладину и стал подтягиваться. С небольшими передышками я скакал по железным перекладинам, разминая и тренируя тело.

Закончив отжиматься, выбежал на дорожку и побежал к ларьку, в котором всегда покупал минералку для восстановления баланса после тренировок.

— Здравствуйте, Кирилл, что-то вы сегодня запаздываете, — приветливо улыбаясь, поздоровалась продавщица Татьяна, протягивая мне маленькую бутылочку воды.

— Было много дел, вот немного и запоздал, — ответил я, расплатившись, и, отпив из бутылочки, спросил: — Ну что, больше проблем не было?

Спрашивал я из-за того, что пару недель назад трое подвыпивших подростков, угрожая ножиком, напали на нее, пытаясь изнасиловать и ограбить. Мои ботинки тогда хорошенько прошлись по их ребрам, показывая, что я такого не одобряю. Так что теперь наши с Татьяной отношения перешли на дружескую ногу, давая мне возможность передохнуть и поболтать, узнавая местные новости.

Почесав немного языком, с удивлением узнал, что в соседнем районе снова было изнасилование, на этот раз пострадала пятнадцатилетняя девушка.

— Как жалко-то ее, совсем же еще маленькая, — печально вздыхала продавщица, отдавая бутылку пива пареньку.

— Что-то я об этом не слышал. Это когда начало происходить?

— Дык четыре дня уже, последняя третьей была.

Поклявшись себе, что займусь этим ублюдком как можно скорее, распрощался с Татьяной до завтра и побежал дальше, скрипя плотно, до состояния льда, утоптанным снегом.

Когда я пробегал по одной из дальних тропинок, уже собираясь домой, услышал тихий крик в глубине кустарника и возню.

«Неужели?» — спросил я себя и рванул туда.

Сбивая снег с веток, я перевалил через кустарник и увидел темные фигуры, бьющиеся на земле. И если мне сперва показалось, что у них все по согласию, то Михасю так не показалось. Подскочив к парочке, он сбил насильника с девушки и стал пинать его ногами.

Встряхнувшись, я вернулся в настоящее время и, подбежав к парочке, зеркально повторил его движения, сбив парня с жертвы.

Поглядев на скрюченное тело, я повернулся и, загребая снег ботинками, подошел к рыдающей девушке. Встав рядом с ней на одно колено, встряхнул ее и спросил:

— Как ты? Все нормально? — и сразу же получил по рукам.

Хмыкнув, я встал и не глядя на девчушку, запахивающую легкую меховую дубленку, подошел к насильнику. Парень был самым обычным, каких можно во множестве встретить на улице. Проще говоря, неприметная серая личность. Даже крупный нос не привлекал к нему внимания. Схватив его за ворот куртки и резко подняв, изо всех сил приложил его о ствол дерева. Они встретились со сдвоенным стуком. Подойдя, достал «из-за пазухи» веревку и крепко привязал парня к дереву, скрутив руки за спиной.

Повернувшись к девушке, заметил, что она держит в руках кофр с каким-то музыкальным инструментом. Я вгляделся в ее лицо, едва различимое в свете показавшейся луны, и спросил:

— Слушай, а мы не встречались? Где-то я тебя видел.

— Не знаю, вроде нет, — ответила она, продолжая пристально изучать меня.

И тут я вспомнил эти глаза. Усмехнувшись, сказал:

— Вспомнил. Знаешь, знакомые ассоциации помогли. Насильник, девочка и я, только вместо розового рюкзака кофр.

— Ой, так это вы? Я папе рассказала. Он вас искал-искал, но так и не нашел.

— Не будем ворошить прошлое, тебя проводить?.. Даша, кажется?

— Да, не забыли. Я вон в том доме живу, — показала она рукой.

— Я так и думал, что ты именно так и скажешь, все знакомо, — сказал я, вздохнув.

— Ой, а я что, тогда так говорила? — спросила девушка, когда мы выбрались на тропинку.