Собрание стихотворений и поэм - Гамзатов Расул Гамзатович - Страница 170

Я знал, что здесь, в орлином месте, Людьми хранимы с древних пор Мужская доблесть, слово чести – Превыше дагестанских гор.

Я был один, а вас не меньше, Пожалуй, целого полка. Судите люди: против женщин Кумухцы бросили войска.

Там были пешие и конники, Летела пыль из-под подков И возглавлял лихой полковник Войну папах против платков.

И хоть в наряде строгом горца Он в этой «битве» был смешон, Но с ним мы старые знакомцы, Друг друга знаем хорошо.

Он позабыть успел едва ли, Как к нам водил «орлов» своих. У них коней мы отобрали, Живыми отпустили их.

Но все ж сорвал я с плеч погоны, И до сих пор еще храню… И хороши же были кони, Раздал я нашим по коню.

Еще лоскут храню я дома… Одно есть место на штанах… Нет, мы с полковником знакомы, Да сохранит его аллах!

Лоскут тот лично я отрезал, Когда домой их отпускал, Когда полковник слишком резво В Кази-Кумух козлом скакал.

В то время были вы друзьями, Нуцал и хан, не как теперь Светило солнышко над нами Теперь – зима стучится в дверь.

Ненастье, холод. Где же песни, Что в стужу согревали нас? Вражда покрыла, словно плесень, Сердца людские. Плачь, Кавказ!

А хан – что не было от века, Судите, если я не прав, Выходит в бой против абрека, Кинжал и пояс отобрав.

Хан

Эй ты, зарвался не по чину, Тебя веревки ждут и столб, Здесь суд идет, не поединок, С тобой ли драться мне, холоп!

А впрочем, если ты не терпишь, С тобой расправиться готов Любой из слуг моих теперь же, Любой из сотни нукеров.

Сам выбери себе любого, Хотя б из целого полка. Но завещанье-то готово, Твоим отправить землякам?

Пускай сюда скорее скачут, Чтобы забрать презренный прах, Воронам выбросим иначе, Собакам выкинем в овраг.

Зови дружков своих свободных, Пиши письмо без лишних слов. Облезлых, жадных и голодных В окрестных селах мною псов.

Хочбар

Ты, хан, не прячься вроде труса За спину целого полка. Воронам жирные по вкусу. Зачем им кости бедняка?

Вот и поляна перед нами, Пусть расстилают бурку там. Готов бороться с нукерами, Не трусишь – выходи и сам.

Шли силачей своих отборных, Но только, чур, по одному Сойдемся, как быки, упорно. Посмотрим, чья возьмет. Кому

Еще ходить придется в гости, Кому придется умирать. Посмотрим, чьи придется кости В овраге грязном собирать.

Вот я готов. Так кто же хочет? – Закончил речь свою Хочбар. Народ шумит, народ хохочет, Разволновались мал и стар.

Кто терпеливее, те зреют, Лишь ногти принялись кусать. Нетерпеливые скорее Хватаются за рукоять.

Один с балкона прыгнул. – В драке Мне равного не может быть. Я покажу ему, где раки… Заставлю мельницу крутить!

Полковник вышел и спокойно Напомнил, к хану обратясь: – Он у меня сорвал погоны, Я должен отомстить сейчас.

Вдруг ханский сын – орленок гордый, Собою овладев вполне, Спор прекратил, сказавши твердо: – Хочбара вы оставьте мне.

Его, как ни был бы он страшен, Вам уступить я не могу. Мою невесту, а не вашу Он вез другому жениху.

Я опозорен, я и смою Горячей кровью свой позор, Иначе я плевка не стою, Не то что званья сына гор.

Стелите ж бурку на поляне Андибских славных мастеров, Пусть секундантом нашим станет Один из старых нукеров.

Пусть поединок будет начат, И пусть решит все споры он. Но за победу что назначим? И что тому, кто побежден?

– Победа – лучшая награда. Чему еще ты будешь рад? А проигравшему не надо Ни утешений, ни наград.

Не сыщешь горше наказанья, Чем злость бессилья день за днем. Нелегким будет состязанье. Теперь давай. С чего начнем?

Народ глядит, народ не дышит. А как же хану поступать? Тут ничего уж не попишешь, Велит Хочбара развязать.

И бурку расстелить велит он. Вокруг расселся джамаат. Издалека на двух джигитов Красавицы стоят – глядят.

10

И вот сошлись и встали рядом Хочбар могучий и юнец. Им объясняет все порядки Седой, испытанный борец.

С чего начать – заботы мало: Пускай подскажет годекан. – Кто дальше плюнет! Для начала Попробуйте, – вмешался хан.

Хан рассчитал удар заранее И предложил плевок не зря, Чтоб недостойным состязаньем Унизить вдруг богатыря.

Но богатырь вздохнул и плюнул Поверх папах до дальних скал. А юноша… неловко дунул И только брызги разметал.

Хочбар сказал судье: – Смотри же, Он победил, признать должны. Он плюнул, правда, чуть поближе, Но сколько выплюнул слюны!

Юнца, как видно, душит злоба. Но что тут сделаешь? Стерпел. – Теперь свистите в пальцы оба. Кто лучше свистнет, – хан велел.

Хочбар легко рассыпал трели, Как соловей вблизи воды Или как будто на свирели Игрок искусный взял лады.

Надулся ханский сын немало И что есть духу свистнул так, Что даже эхо отвечало В ущелье ближнем и в горах.

– Отдать ему победу надо, – Сказал Хочбар. – Признаем, что Чуть-чуть поменьше было ладу, Но сколько громкости зато!

– Теперь кидайте камень с места. Потом прыжки. А дальше – бег. – Но тут с решительным протестом Перед народом встал абрек.

– Пускай плюется он на славу, Мне эти игры не с руки. Оставим детские забавы. Мужчины мы иль сопляки?

Я не плевать на свет родился, И не рожден я свистуном. Ему все это пригодится, Но я не вижу толку в том.

Вражду прыжками не измерить. У игр не может быть конца. Чтоб состязаться в полной мере, На бурку я зову бойца.

Пусть чья-то мать заплачет вскоре, Его ль в дворце, моя ль в горах, Иль, может, в траурном уборе Обеим быть судил аллах.

Иль, если бурка не подходит И нежелателен кинжал, Пусть нам коней лихих выводят, Винтовку я бы в руки взял…

Хотите, саблю. Лук и стрелы. Хотите русский пистолет. Рука владеет всем умело, И для меня препятствий нет.

Пронижу пулей, саблей срежу, Рванусь как буря на коне… Но лучше, если бы теперь же Мою вы скрипку дали мне.

Возьму смычок, струну настрою, И вместо нашей крови здесь Песнь полилась бы. Не о бое, А о любви нашлась бы песнь.

Какие песни есть на свете! Веселый их и чистый звук Прогнал бы с неба тучи эти, Красавиц выманил на круг.

Все веселились бы и пели В застолье общем до утра, Потом гостей бы проводили, Им пожелав в пути добра.

Иль путь другой: я клятвой полной Пред вами всеми поклянусь, Что я, как только долг исполню, Сюда немедленно вернусь.

Тогда схвачусь я с этим юным, Но благороднейшим бойцом. Пусть я его не переплюнул, Но встанем мы к лицу лицом.

Тут зашумели, завопили, Заулюлюкали: – Ату! – Уже и бурку расстелили Средь годекана на виду.

Тут быть рукам сильней железа, Пусть пар пойдет от потных спин. Хоть ты умри, хоть будь изрезан, За бурку шагу не ступи!

Будь ты медведь, иль будь ты юрким, Ступил за бурку – проиграл. И вот они подходят к бурке, В ладони каждый поплевал.

Чуть-чуть согнулись корпусами, Друг против друга топчут круг. Пока борьба идет глазами, Еще не протянули рук.

Потом сцепились. Вот разведка Пошла по шеям, по плечам. Башку к башке прижали крепко, Как подобает силачам.

Все глубже дышат. Хрипы, стоны На расстоянии слышны. Их ноги прочны, как колонны, И нервы их напряжены.

Но вдруг – бросок, клубок, удары О бурку двух могучих тел. Сын хана, поднятый Хочбаром, Плашмя на землю полетел.

На крышах шум. Довольны боем. Но закричал в испуге хан: – Убьет наследника разбойник! Задушит мальчика, шайтан!

Но приподнял Хочбар легонько, Затем спокойно завернул И хану сына, как ребенка, В косматой бурке протянул.

– Кричать не надо, хан, не надо. Я пожалел ведь сосунка. Свое возлюбленное чадо Бери. Живой еще пока.

Быть может, станешь ты добрее, Увидев, как окончен спор… – Но сын вскочил: – Кинжал скорее! Позор! Кинжалом смыть позор!

11

И вот бойцы на бурке снова. Остры и, как мечи, длинны, Теперь кинжалы скажут слово. Они уже обнажены.

Юнец взмахнул, но как клещами Усатый воин руку сжал. Раскрылись пальцы словно сами. К ногам бойца упал кинжал.