Свет и тень - Демченко Антон - Страница 65

— Я бы на твоем месте, на это не рассчитывал. — Усмехнулся стоящий напротив него человек… впрочем, человек ли? Увидев, как мерцает тонкая чешуя на лице жреца, играя отблесками от разгорающегося на палубе пожара, капитан как-то разом разуверился в человеческой природе своего бывшего пленника. А уж когда тот распахнул пасть и дыхнул на искалеченную руку Энжера, пират и вовсе чуть не сомлел от боли. Зато кровотечение остановилось… Корсар открыл глаза, но его мучителя рядом уже не было, исчез. Капитан кое-как поднялся на ноги и попытался нашарить в кармане камзола целительский амулет, когда-то купленный им за бешеные деньги в Двойном городе. Раздавшийся протяжный скрип, заставил пирата задрать голову вверх. Последнее, что Энжер увидел в своей жизни, был пылающий рей, снесший его в воду.

Сумеречный дракон сделал круг над лениво догорающими на воде обломками развалившегося кетчера, и взял курс на Санию, одновременно пытаясь как-то успокоить Уголька, бушующего в его разуме, иначе искреннее горе змея от потери вкусного золота, затонувшего вместе с кораблем, запросто могло свести арна с ума.

Глава 2

Тень на плетень

Т'мору пришлось изрядно постараться, чтобы его второе появление на острове Сания вышло более или менее правдоподобным. Именно поэтому, по прибытии, он не стал сразу ломиться в город…

Еле дышащего человека, валяющегося на песке, чуть выше линии прибоя, рыбаки обнаружили не сразу. Да и вряд ли бы они его вообще нашли, если бы не вездесущие дети, постоянно мотавшиеся по побережью, в поисках удобных мест для ловли рапанов. Они-то и принесли взрослым весть о том, что в километре от поселка валяется какой-то человек. Живой.

Рыбаки, народ суровый, но оставить без внимания выброшенного на берег бедолагу не могли. Кто знает, может и над кем-то из них, когда-нибудь сжалится штормовой океан и вынесет к суше?

А спустя пару дней, оклемавшийся парень, отблагодарил жителей камнем силы, повергнув тех в шок, и ушел в сторону города.

Покрытую соляными разводами, потрепанную рясу, Т'мор, не колеблясь, оставил у рыбаков, и теперь щеголял вполне светским видом. Белая рубаха, кожаный колет и темные штаны из прочной ткани, заправленные в высокие сапоги… Одежда, благодаря пуговицам-артефактам, выглядела как новенькая, словно и не побывала вместе с хозяином в океане. В такой не стыдно было показаться не только в маленьком рыбачьем поселке, но и в местной столице… только шляпы не доставало. Но последнее упущение, поймав на себе несколько косых взглядов горожан, арн исправил в первой же одежной лавке, где обзавелся вполне приличным беретом. Правда, для того чтобы расплатиться за него, Т'мору пришлось пойти на совсем уж неблаговидный, для служителя Света, поступок. Иначе говоря, он попросту стянул тенью кошелек у проходившего мимо толстяка, разряженного так, словно он направлялся на прием к какому-нибудь венценосцу.

Нацепив на голову, подобранный в цвет остальной одежды, темно-синий берет с узким пестрым пером, Т'мор окинул свое отражение в зеркале и, удовлетворенно кивнув, покинул одежную лавку. Разжившись, столь необходимым, по мнению местных жителей, аксессуаром, Т'мор бодро шагал вверх по главной улице, по пути уступив дорогу прошлепавшему мимо патрулю, во главе со знакомым офицером. Порадовавшись, что лица третьего пленника капитана Энжера, никто из стражи не знает, поскольку в прошлый визит на арне был капюшон, Т'мор с удовольствием вдохнул соленый морской воздух и, ухмыльнувшись вслед стражникам, продолжил путь.

Поиски эйре не заняли много времени. Чтобы узнать об их местонахождении, достаточно было забраться в усадьбу и потолковать по душам с самим говером или кем-то из его приближенных. Тень не подвела, и арн довольно легко проник в резиденцию местного правителя, откровенно начхав на всю его, достаточно многочисленную охрану, как живую, так и магическую. Вообще, санийский говер показался Т'мору человеком, всерьез озабоченным своей безопасностью, но что значат всяческие магические пологи и расхаживающие в пределах видимости друг друга, стражники, для того, кто скользит в тенях? Правильно, ничего. Потому-то, Т'мор легко преодолел всю эту мишуру и, оказавшись внутри огромного особняка, двинулся прямиком к покоям говера. Но не дошел. На его пути очень удачно подвернулся некий тип, чей напыщенный вид так и кричал о его высоком положении среди обслуги резиденции. Достаточно было взглянуть, каким надменным кивком он отвечал на поклоны слуг, и каким тоном ими командовал…

После небольшого ментального исследования памяти этого индюка, оказавшегося секретарем говера, Т'мор, резко сменив направление движения, отправился к выходу. Целью арна стало небольшое уединенное поместье на другом конце острова, принадлежащее санийскому правителю, куда тот отправил пленников, едва ли не раньше, чем «Улыбка утта» отвалила от причала.

Арн ехал на какой-то раздолбаной телеге по узкому чавкающему тракту, большая часть которого приходилась на пьяные петли посреди самых настоящих джунглей, душных и влажных. Когда Т'мор смотрел на зеленеющую долину с холма у усадьбы говера, он и подумать не мог, что на самом деле представляет из себя, расстилающийся внизу зеленый ковер. Зато теперь, ему пришлось это познать, буквально, на собственном теле, которое почему-то приглянулось местным кровососущим насекомым куда больше, чем жесткая шкура заморенной лошаденки, впряженной в телегу, или дубленая кожа ее здоровяка-хозяина, соизволившего подбросить арна на другой конец острова.

Именно поэтому, Т'мор, сидя в дребезжащей и подпрыгивающей на каждой кочке повозке, был чрезвычайно мрачен. Воплощаемая легенда, с каждым скрипом несмазанных осей и каждым укусом урговых москитов, казалась арну все менее и менее привлекательной. А уж, если вспомнить предыдущий путь и все ухищрения, на которые Т'мору пришлось идти, чтобы не порушить собственной затеи… И все это только для того, чтоб возможные дознаватели змееязыких не раскрыли его раньше времени?! Не слишком ли много наворотов?

А еще этот непрестанный вой… Т'мор поморщился. И ведь не понять даже, что ужаснее — протяжный скулеж Уголька по утраченному золоту, которым он непрерывно оглашал разум арна вперемешку с депрессивными мыслеобразами, или заунывное пение возницы, гнусаво тянущего что-то на манер акынов…

В общем, настроение Т'мора стремительно ухудшалось, и окажись дорога чуть длиннее, вполне возможно, что скрипящая телега, вместе с ее нудящим хозяином, могла бы полыхнуть призрачным пламенем, а арн хоть немного притушил бы свою злость. Лошадку, Т'мор готов был пожалеть, она бедная и так настрадалась, всю жизнь выслушивая гнусавые рулады хозяина.

Но тут, неожиданно, тракт вынырнул из тени джунглей, в лицо арна пахнуло свежим морским ветром, и Т'мор, оглядевшись, понял, что уже наступают сумерки. В темных джунглях это было не особо заметно, но сейчас, оказавшись на берегу океана, Т'мор даже смог рассмотреть первые звезды. Путь через остров занял у него весь световой день… То есть, арну пришлось, как минимум, четырнадцать часов терпеть депрессивный вой Уголька и нудятину возницы.

Ночь обрушилась на остров как раз в тот момент, когда телега вкатилась в прибрежный поселок, мало чем отличающийся от того, где Т'мор избавился от своей рясы. Отправляться на поиски двуязыких, арн решил на следующий день, а сейчас, ему требовался отдых и он, соскочив с телеги и бросив вознице самую мелкую потертую медную монету, двинулся на поиски ночлега. Впрочем, уйти быстро у него не получилось. Хозяин телеги, хорошенько рассмотрев монету, искренне возмутился столь низкой оценке его труда и вокальных данных и попытался остановить Т'мора. Матерясь на ходу так, что редкие прохожие начали оборачиваться, возница в три прыжка догнал удаляющегося арна и хлопнул его по спине.

— Э-эй, так не пойдет. Гони серебруху. — Демонстративно поведя плечами, прогудел хозяин телеги, когда его пассажир соизволил обернуться.

— Только в том случае, если половину ее ты отдашь местному коновалу за операцию. — Хмыкнул Т'мор, краем глаза заметив, что неподалеку уже начал скапливаться охочий до зрелищ народ.