Свет и тень - Демченко Антон - Страница 55

Поняв, что дальнейшие поиски бесполезны, молодой человек покачал головой, выйдя из очередного негостеприимного постоялого двора, и направил-таки свои стопы в порт… точнее, портовую часть города, мысленно плюнув на возможные сложности с тамошними обитателями.

Морской Рыч, хевд[4] и кормчий «Змиукола», выкупивший на сегодняшний вечер весь зал лучшего в порту кабака, и теперь празднующий здесь со своими дренгами возвращение из удачного похода, был весьма удивлен, когда дверь в кабак распахнулась. Весь порт знал, что сегодня тут гуляет вернувшаяся из виига[5] дренгра, все приглашенные давно уже собрались, а неприглашенным в кабаке делать нечего. Все это знали… и вот, какой-то хам, отрыжка ледового кита, вламывается на сбор дренгры!?

Когда же старый хевд смог рассмотреть вошедшего, у него и вовсе отвисла челюсть, впрочем, как и у остальных собравшихся, молча пялившихся на незваного гостя… монаха! А тот, не обращая ровным счетом никакого внимания на замерших дренгов, как ни в чем не бывало, протопал к стойке, за которой возвышался сводный брат Морского Рыча и его сухевд[6], недоуменно смотрящий на этакое чудо, и попытался с ним заговорить. Когда же удивленный Брой не отреагировал, служитель пару раз махнул рукой у него перед носом, а после и вовсе попытался тряхнуть сухевда за плечо. Вот тут- то Брой очнулся. Ухватив протянутую к нему ладонь, сводный братец Морского Рыча дернул руку монаха на себя и тот с грохотом врезался в стойку, основательно приложившись о твердое дерево лбом. Брой уже было осклабился и поднял кулак, чтобы приласкать наглого монаха по затылку, когда тот отпрянул от стойки, сжав свою ладонь на запястье Броя. Теперь уже сухевду пришлось оценить твердость дерева собственной головой. Вот только в отличие от монаха, мощный, словно портовый кран, Брой почему-то не смог также скоро прийти в себя и теперь монах озадаченно чесал затылок, глядя на пребывающего в отключке морехода.

— Найдется здесь кто-то, с кем я мог бы договориться о постое в этом доме? — Служитель развернулся лицом к молча наблюдавшим за представлением дренгам, поняв, что его «собеседник» не желает пока возвращаться в сознание.

— Хозяин трактира вернется не раньше, чем через два часа. — С любопытством глядя на монаха, с легкостью уложившего его братца, проговорил Рыч. Эх, сколько раз он сам мечтал, так вот ткнуть зарывающегося Броя, мордой в стол. И вот, сбылась давняя мечта. Жаль, конечно, что не пришлось сделать этого собственными руками, но… Хевд хмыкнул. Ладно, зрелище того стоило. Бросив еще один довольный взгляд на своего сухевда, кормчий «Змиукола» договорил, — в отличие от некоторых наглых чужаков, старый Орми не нарушает правил виига. Празднование завершения похода и дележ добычи не терпит чужих глаз, знаешь ли…

— Прошу прощения. — Кивнул монах, моментально поняв, на что именно намекает предводитель, засевшей тут компании моряков. — Я, действительно, чужой в городе и плохо осведомлен об обычаях здешних жителей. В свою очередь, могу заметить, что во избежание подобных случайностей, вы могли бы вывесить на дверь предупреждающее объявление.

— А зачем? Свои и так знают, а чужие… ну, они тоже не остаются в неведении. — Ухмыльнулся Морской Рыч, и по его кивку из-за стола поднялись трое дренгов. Рослые и широкоплечие ребятки, как на подбор рыжебородые и похожие друг на друга, как только могут быть похожи братья. Они, одинаково улыбаясь, обошли стол и, чуть разойдясь в стороны, двинулись на монаха. А вот служитель даже не дрогнул. Только стянувший щеку шрам дернулся, отчего могло показаться, что монах криво усмехается.

— Ургова статистика. — Еле слышно пробормотал служитель, стукнув обитой металлическими кольцами походной тростью об пол. Дренги[7] медленно приближались, и монах, вздохнув, решил попробовать договориться. — Эй, хевд! Пока твои воины не начали разносить этот трактир по бревнышку, может, выслушаешь мое предложение?

— Сомневаюсь, что мне это нужно. — Буркнул кормчий, приготовившись полюбоваться на то, как его дренги будут выносить монаха.

— И все же… Мне нужно добраться до… — Монах не успел договорить, поскольку в этот момент братья дружно бросились вперед, под подбадривающий рев оставшихся за столом дренгов. Вот только ожидаемого их коллегами представления не вышло. Чуть опередивший своих братьев, а потому успевший первым, уже замахнувшийся кулачищем дренг, первым же и огреб мощный удар ногой в грудь, отправивший его в полет. По пути, незадачливый боец умудрился сбить одного из своих подельников, а другой воин, успевший уклониться от летящего тела, решил не лезть нахрапом и чуть присмотреться к противнику. Не помогло. Первый же удар, который он попытался на пробу нанести в голову монаха, окончился для него жестким захватом. От боли в вывернутой под неимоверным углом руке, рыжий заскрипел зубами, а в следующий миг, поморщившийся от этого звука, монах отправил дренга в беспамятство одним коротким хлопком по затылку. Служитель отвлекся, отпуская бесчувственное тело, и этого мгновения хватило сбитому собственным братом бойцу, чтобы подлететь к монаху и от души зарядить ему в челюсть. Таким ударом Сварни валил матерого морского быка на полуночной охоте. Монах же только качнулся… и ор дренгов моментально стих. Замешкался и сам Сварни, явно не ожидавший такого поворота. А тут еще и служитель оскалился.

— Моя очередь. — Кивнул монах и, ударом снизу впечатал свой кулак в челюсть дренга. Сварни взмыл в воздух и рухнул на ближайшую лавку, разбив ее вдребезги. Впрочем, самому бойцу на это было уже плевать, поскольку он также потерял сознание.

Дренги заворчали и начали подниматься из-за стола. Руки потянулись к составленному у стены оружию… но хевд, вдруг, неожиданно для всех, хлопнул лопатообразной ладонью по столу так, что задребезжала посуда.

— Сесть… — Команда, нехотя, с шипением и тихой руганью, но выполнила приказ кормчего, а тот молча смотрел на монаха и недоумевал, что такого узрели в этом жреце духи стихий, раз не позволили дренгам вбить в голову чужака традиции морского народа… Но в том, что духи будут недовольны, если он все-таки попытается доделать начатое, хевд не сомневался. Уж на редкость слажен был хор голосов-образов в его голове. Как никогда, слажен… — Кто ты, служитель, почему ты здесь?

— Меня зовут Тимм. Мне нужно попасть в Ор-Леон. — Как ни в чем не бывало, пожал плечами монах, перешагивая через сваленные на полу тела и усаживаясь на свободную лавку, чуть в стороне от стола пирующих. Это было бы уже совершенной наглостью. Даже, толком не знавший традиций приморских жителей полночного побережья, Т'мор понимал это отчетливо.

— Хм… Интересно. — Погладив заплетенную во множественные косички, черную словно смоль бороду, протянул кормчий, не обращая никакого внимания на недоуменные взгляды воинов, откровенно не понимающих, почему тот спустил чужаку оскорбление и избиение собственных людей. Но Морской Рыч был хевдом уже не первый десяток лет, а потому хорошо знал, как и что нужно говорить, чтоб у дренгов не было никаких сомнений в правоте их предводителя. — Чем же ты так привлек духов, что они, как один, стали на твою защиту?

— Вот уж не знаю. — Развел руками Т'мор, устроив трость у себя на коленях, в то время как воины понимающе переглядывались. Ну, конечно, если духи заступились за чужака, то…

— Хм… — Морской Рыч опрокинул в глотку кружку с тяжелым, почти черным лагром и, утерев усы, проговорил, — значит, до Ор-Леона, говоришь? Что ж… Эй, кто-нибудь, приведите в порядок моего братца! Да и Трёггвардов тоже не мешало бы вернуть на эту грешную землю.

Тут же, несколько вынырнувших из-за стола дренгов, занялись пострадавшими в стычке с Т'мором собратьями, а Морской Рыч, отрешенно глядя куда-то в стену, ждал результата, явно не желая до тех пор, что-то говорить. Наконец, с помощью какого-то довольно странного на взгляд Т'мора ритуала, воины привели в порядок своих собратьев и усадили их за стол, старательно удерживая от продолжения рукомашества. Оглядев зло зыркающих на монаха бойцов, Морской Рыч хмыкнул.