Полуночная роза - Хэган Патриция - Страница 52

Эрин нахмурилась и, не осознавая, что говорит, выпалила:

— У меня нет рабов! А сколько рабов у моего мужа, я не знаю.

Нанни Бесс прищурилась, как бы обдумывая услышанный ответ. Затем понимающе кивнула.

Эрин хотела задать пожилой женщине еще один вопрос, который, по-видимому, был бы воспринят как неподобающий, но та, ни слова не говоря, вышла из комнаты.

Эрин в растерянности бродила по библиотеке. Сейчас книги не вызывали у нее интереса. Райан намекнул, что, вероятно, они скоро уедут домой. Когда она начинала думать о том, что, возможно, ждет ее по возвращении, у нее возникали тревожные мысли и чувство неудовлетворенности — она сожалела о потерянном времени. Если бы ей удалось хоть что-то узнать о Летти, она попыталась бы передать ей записку и часть припрятанных денег.

Эрин сняла с полки томик Кольриджа. Это был знаменитый «Кубла-хан». Рассеянно полистав страницы, она уже хотела поставить книгу обратно, как вдруг услышала голос Райана. Эрин слышала голос мужа совершенно отчетливо, словно он стоял прямо за книжной полкой. Быстро раздвинув книги, она посмотрела в образовавшуюся щель и увидела дверные петли. Все стало ясно: здесь находилась потайная дверь в кабинет.

Изумленная своим неожиданным открытием, Эрин придвинулась как можно ближе к полке и стала слушать, о чем говорили мужчины в смежной комнате. Она уловила в голосе Райана нотки раздражения.

— Нет, мистер Градинджер, я не могу. Мой интерес к участию в корабельном бизнесе чрезвычайно велик, но не надо втягивать меня в подобные дела. Я не имею никакого отношения ни к колонизации, ни к депортации и не хочу этим заниматься. Да это и не вяжется с моим общественным положением. Я сам крупный рабовладелец. У меня большие плантации и коневодческие фермы. Я хочу ввозить в Виргинию ценные породы лошадей из Европы, получать потомство и увеличивать поголовье. А вы предлагаете мне переправлять рабов обратно в Африку. И к тому же, извините, — Райан повысил голос, — нельзя не учитывать следующие обстоятельства: речь идет о нарушении закона о беглых рабах. Как известно, конституция предполагает наложение штрафа на любое физическое лицо, участвующее в укрывательстве беглого невольника.

Мистер Градинджер поспешил уточнить:

— Речь не идет только о беглых, мистер Янгблад. Среди этих негров много свободных. Они уже получили вольные, им просто некуда ехать. Согласно переписи 1810 года, в стране в общей сложности насчитывается около двухсот тысяч таких людей, и назрел вопрос: что с ними делать? У нас сформировалась своеобразная прослойка отвергнутых. Они лишены элементарных человеческих прав. Им отказано в гражданстве. К великому прискорбию, эти люди оказывают все более негативное воздействие на жизнь страны. «Общество колонизации» считает, что мы поступим справедливо, если поможем этим людям уехать туда, откуда они прибыли. Поэтому сейчас идут поиски путей сотрудничества с правительством, различными фондами и частными лицами. Я, откровенно говоря, рассчитывал на вашу помощь. Думаю, вы не можете не осознавать, насколько гуманной была бы подобная акция. Ведь вам не чуждо сочувствие к этим несчастным?

— Гуманность и сочувствие, как вы выразились, мистер Градинджер, в моих устах всего лишь громкие слова. Подобные понятия не согласуются с наличием трех с лишним сотен рабов. Я сочувствую тем из них, с кем плохо обращаются их хозяева, но боюсь, у меня лишь один выбор — признать существование рабства. Иначе я не смогу эффективно вести собственное хозяйство. Сами посудите, как я могу вкладывать деньги в вашу затею? Ведь вы заявляете, что вашим основным грузом будут рабы… Не важно, свободные они или беглые. В любом случае это поставило бы меня в идиотское положение. Особенно при нынешнем положении дел в наших краях. Сейчас нам и без того хватает хлопот с беглыми.

Эрин услышала, как мистер Градинджер презрительно фыркнул.

— Да, я понимаю. — В его голосе звучала насмешка. — Некоторые из них принадлежат некоему мистеру Закери Тремейну, насколько мне известно. Как видите, слухи о его дурном обращении с людьми доходят даже до Филадельфии. Я уж не говорю о его участии в нелегальной торговле рабами. Об этом мы тоже наслышаны.

Эрин поморщилась. Вероятно, Райан сейчас скрежетал зубами, проклиная себя за то, что женился на приемной дочери такого недостойного человека. Но это не ее вина, хотя сейчас все равно ничего не докажешь. Не врываться же к ним с объяснениями?..

— Мисс Эрин, не желаете чаю?

Эрин обернулась и почувствовала, как у нее запылали щеки. Растерявшись — ведь она подслушивала чужой разговор, — Эрин со смущенной улыбкой проговорила:

— Любопытство — это мой большой грех. И все же меня возмущает, — добавила она, нахмурившись, — до чего же мужчины эгоистичны… Непременно им нужно уединяться, как будто женщинам не хочется принять участие в беседе.

Нанни Бесс склонила голову набок и прищурилась.

— Я только что от них, — медленно и тихо проговорила она, не сводя с Эрин пытливого взгляда. — Я зашла спросить, не нужно ли им чего-нибудь. Они говорили об отправке свободных негров в Африку. Возможно, эти дела вас интересуют?

Эрин колебалась. Наконец, осмелев, энергично закивала.

— Да, — прошептала она срывающимся голосом. — Очень… Боюсь, даже слишком интересуют.

— Мы все ужасно боимся, миссис Янгблад. Сейчас очень опасное время для моих соотечественников. Могу я спросить, откуда у вас этот интерес? Вам незачем опасаться меня, можете быть со мной до конца откровенны. У меня нет причин разглашать то, что вы мне доверите. Вероятно, я даже больше вас заинтересована сохранить это в секрете.

Эрин раздирали сомнения, можно ли довериться этой женщине, чьи отношения с миссис Градинджер удивительным образом напоминали ее дружбу с Летти? Наконец она решила рискнуть и рассказала ей о Летти и о том, как они стали близкими подругами.

— И коль скоро я здесь, в Филадельфии, — продолжала Эрин, — я должна выяснить, где она и что с ней. Говорят, сюда направляются беглые рабы. Мне необходимо что-то предпринять. Я очень за нее беспокоюсь.

— Куда, вы говорите, она побежала? К границе Виргинии и Северной Каролины?

Эрин кивнула:

— Да. И это все, что мне удалось узнать.

— Ужасные места. Не зря их называют Гиблой топью. Там полно ядовитых змей, желтых мух и красных жуков, а от клещей и москитов просто нет спасу. Во всяком случае, так говорят. — Лицо негритянки скривилось в гримасе. — И все равно рабы стремятся туда, если им удается сбежать от хозяев. Это для них… вроде второго дома. Ваша подруга, наверное, поступила так же, миссис Янгблад. Не беспокойтесь, она не будет одинока. Там много ее соотечественников. И все они торчат в этой глуши только ради одного — помогать беглым рабам.

Эрин почувствовала, как заколотилось ее сердце.

— А не могли бы вы выяснить, действительно ли она там? Нельзя ли мне связаться с кем-нибудь из тех людей?

— Нет, — уверенно заявила Нанни Бесс. — Кроме того, что я уже сообщила, я вам ничего не скажу. И не стану ничего узнавать. Огласка — вещь опасная. Я не могу рисковать и доставлять неприятности мистеру Градинджеру.

— Почему у него должны быть неприятности? — изумилась Эрин.

Нанни Бесс, до той минуты стоявшая на пороге, прикрыла дверь и направилась к дивану. Усевшись, она указала Эрин на место рядом с собой.

— Послушайте, что я скажу вам, деточка, — проговорила она торопливым шепотом. — То, что беглые рабы оседают здесь, совсем не означает, что они в безопасности. Никоим образом. На каждом шагу их подстерегают стражники, их преследуют шпионы. За любую информацию о беглецах эти подлые люди готовы отдать часть того, что им самим обещано в качестве вознаграждения за поимку. Поэтому многие из рабов стараются добраться до Африки, но пока это делается нелегально. Нелегально, если раб считается беглым. Предполагается, что для законной эмиграции у него должны иметься бумаги, подтверждающие его право на свободу. Без них он не может отправиться в Африку на законных основаниях. Существует еще и другая опасность, — доверительно продолжала негритянка, придвигаясь ближе к собеседнице, чтобы их не могли услышать. — Свободные рабы тоже живут в страхе. Белые иногда выкрадывают их и снова продают в рабство. И здесь ничего не докажешь. Неграм не разрешают выступать ни в качестве истцов, ни в качестве свидетелей. Есть даже такие белые люди, которые женятся на мулатках, а затем продают их как рабынь, когда они надоедают им. Я не случайно рассказываю вам все это, милая девочка, — грустно улыбнулась пожилая женщина. — Даже если ваша подруга добралась до Филадельфии, это не значит, что она спасена. Если она не найдет денег, ее не смогут тайно переправить в Африку.