Репетитор - Абрахамс Питер - Страница 57

— Недостаточно пестрая?

Уже наступила ночь, когда он вернулся в дом № 37 по Робин-роуд.

На плане был обозначен чердак, он никак не мог найти, как туда попасть. Только на потолке в коридоре был небольшой люк. Не самое удобное место. Джулиан принес ящик с инструментами в комнату Адама. Он не был большим специалистом по использованию инструментов, но хорошо понимал их назначение: инструменты помогают добиться того, чего хочешь. Он открыл ящик, предварительно прочитав открытку: «Веселого Рождества, папочка! Инструменты купила мама, но идея моя. Любящая тебя дочь Руби. P. S. Подумай о доме на дереве». Потом он включил пилу, вошел во встроенный шкаф и вырезал отверстие в потолке размером два на два фута. Он раскрутил стул, стоявший у письменного стола, встал на него и положил чертежи, рулетку, бур и фонарик на пол чердака. Потом пролез сам, держа в зубах карандаш. «Как благородный пират», — подумал он. Должно быть, он выглядел очень лихо.

Десять футов и шесть ярдов. Именно таким было расстояние от петли двери шкафа до стены, разделявшей две комнаты. Комнату Адама и комнату Руби. Джулиан на коленях пополз по полу чердака, мягкому и слегка пружинившему от уложенного на нем розового изоляционного материала, измеряя при этом расстояние рулеткой. Восемь футов четыре дюйма до ближайшей стороны подъемного окна с двумя подвижными переплетами в ее комнате, пять футов два дюйма до дальней стороны окна. Здесь должно быть изголовье ее кровати. Он отогнул розовый изоляционный материал, еще раз проверил точность измерений, нарисовал карандашом жирный крестик на фанере.

Джулиан просверлил отверстие в полдюйма. Это было пробное отверстие. Если понадобится, можно будет немного увеличить отверстие. Бур не имел ничего общего с гуру. Совершенно разные слова, хотя и созвучны, но Джулиан с удовольствием подумал о том, что они связаны. На полу появилась маленькая кучка опилок. Бур легко прошел сквозь дерево и вышел наружу, правда, немного кривовато. Он вспомнил Гейл.

Джулиан склонился над отверстием и посветил в него фонариком. На кровати в комнате Руби блеснули глаза какого-то животного. Они смотрели прямо на него. Он присмотрелся и разглядел его. Это был плюшевый медвежонок. Всего лишь медвежонок, который лежал на подушке. Неплохо для первого раза. Как оказалось, он умеет пользоваться инструментами.

Джулиан собрал их и вылез с чердака. Тут его ожидало новое потрясение, гораздо большее, нежели глаза плюшевого медвежонка. Прямо у дверей встроенного шкафа стояла женщина. Он сразу же узнал ее. Это была Джанет. Он понятия не имел, как она тут оказалась, но понял истинное значение ее появления, вернее, повторного появления, если вспомнить встречу в кафе. Она была Немезидой.

25

Джулиан вынул карандаш, зажатый в зубах:

— Джанет, если я не ошибаюсь?

Она кивнула. Вдруг бур упал с потолка и громко звякнул об пол встроенного шкафа. Она посмотрела на бур, потом снова подняла глаза и посмотрела на Джулиана. Нет, ей не нужно было поднимать глаза, чтобы посмотреть на него. Они были почти одного роста. Может быть, она всего лишь на пару дюймов пониже. Она не торопилась объяснить, как она оказалась в доме, явно ожидая, что он объяснится первым.

— Хозяева уехали на выходные. Решили отдохнуть. А я остался присматривать за Зиппи. От нечего делать решил отремонтировать здесь кое-что.

— Понятно. Значит, присматриваете за Зиппи. Я завезла велосипед Руби и услышала его. Услышала его еще на улице.

— Да, он любит лаять.

— Он не лаял, он выл.

Она очень точно выражала свои мысли. Да и вообще держалась очень уверенно. Это совсем не нравилось Джулиану.

— Я заглянула на кухню.

Она сделала паузу и посмотрела на него. Он был уверен, что закрывал дверь гаража. Но там была еще одна дверь. Похоже, именно через нее она и вошла. Дверь, ведущая из гаража на кухню, никогда не запиралась, и он не стал нарушать заведенный в доме порядок, что было весьма легкомысленно.

— И? — спросил Длсулиан.

— Я нашла собаку в ужасном состоянии.

— Правда? — спросил Длсулиан.

Он держал в руках пилу и не знал, куда ее деть.

— Я ничего не слышал.

Она снова замолчала. На ней был лыжный костюм, и он рискнул высказать предположение:

— Отправляетесь в горы кататься на лыжах?

— Да, — сказала она, заглядывая во встроенный шкаф.

— Лыжи — это здорово, если на улице не очень холодно. Куда едете?

— В Киллингтон. Не хотите ли узнать, что случилось с вашим подопечным?

— С моим подопечным?

— Ну да, вас ведь оставили присматривать за Зиппи?

— Да. Это просто одно удовольствие. Он такой милый пес.

— Вы находите это нормальным — связывать такого милого пса?

— Связывать?

— Он связан за лапы. У меня с собой фотоаппарат, и у меня есть желание сфотографировать его и отправить фотографию в Общество защиты животных.

— Связан за лапы? Я что-то не пойму, о чем вы говорите.

— Пойдемте, я вам покажу.

Такая уверенная в себе женщина. Явно человек дела. Джулиану показалось, что все-таки в ее глазах мелькнула тень сомнения, что было для нее странно.

Он последовал за ней из комнаты Адама по коридору, а потом на лестницу, которая вела на кухню. Джулиан шел прямо за ней, когда они спускались вниз. Она была весьма спортивной женщиной. Мышцы на плечах и шее были хорошо развиты.

Веревка, разрезанная второпях на три неравные части, лежала на полу в кухне. Сначала Джулиан не увидел собаку, а потом разглядел ее под стулом.

— Вот ты где, Зиппи. Выходи, приятель.

Зиппи просто вжался в стену под стулом Руби.

— Эй, ты чего?

Джулиан посмотрел на обрезки веревки.

— Что это?

— Я разрезала веревку, чтобы освободить его.

— Он был связан веревкой?

— А вы делаете вид, что ничего об этом не знаете.

Джулиан поднял руки:

— Клянусь.

— Да вы не могли не знать о том, он лежит здесь связанный за все четыре лапы!

— Боже мой!

Джулиан моргнул несколько раз, подобно сильному, но чувствительному мужчине, который пытается скрыть эмоции. Потом он коснулся рукой лба, робко посмотрел ей в глаза и произнес:

— Я должен вам кое в чем признаться.

Ее взгляд, который и без того был тяжелым, стал еще тяжелее. Ее внушительная фигура возвышалась перед ним в лыжном комбинезоне, из кармана которого торчал билет в Киллингтон. У Джанет были большие сильные обветренные руки.

Джулиан глубоко и тяжело вздохнул.

— Зиппи убежал от меня сегодня утром. Мы с ним были на улице. Я чистил дорожки, а он бегал со мной. И вдруг ни с того ни с сего рванул прочь. Как стрела. Я, конечно же, побежал за ним, но я не очень хороший бегун, Джанет, и он убежал. Скрылся из виду.

— И к чему вы мне все это рассказываете?

Джулиан сжал кулаки:

— Это все мистер Стромболи. Он настоящий садист.

— Простите, я вас не понимаю.

— И самое главное, мы ничего не сможем доказать.

— О чем вы говорите?

— О мистере Стромболи, соседе из дома напротив. Вам Руби ничего о нем не рассказывала?

— А Руби-то здесь при чем?

— Не при чем. Я просто спросил, не рассказывала ли она вам о нем. Она же обо всем тре… Дело в том, что мистер Стромболи ненавидит Зиппи. Руби даже его боится. Однажды я остановил его, когда он пытался ударить Зиппи клюшкой для гольфа.

— Да вы что?

— Спросите Руби. Это был ужасный случай. Он стоял на лужайке перед домом в халате и домашних тапочках с железной клюшкой в руках.

— Так вы считаете, что?..

— Должно быть, это именно он сделал, — сказал Джулиан.

Они наконец-то начали мыслить одинаково.

— Должно быть, он поймал Зиппи, связал его и принес сюда. Правда, я не слышал ни звука, так как был занят ремонтом.

— Это просто немыслимо, — сказала Джанет.

— Бедняга, — сказал Джулиан и присел: — Выходи, Зиппи.

Зиппи еще сильнее сжался под стулом.

— Я пойду и поговорю с ним.