Научите меня стрелять - Яковлева Анна - Страница 26

– Вот пусть менты и копают.

– Чтобы они копали, нужны большие деньги. Все, что у меня было, я уже отдала им, видно, мало дала, ничего не накопали.

– Да, – сразу поверили и посочувствовали мои собеседники, – менты – волки еще те.

«Пашка, что у тебя за профессия?» – с сожалением подумала я.

Мужчины еще раз переглянулись:

– Болтают, что Степаныч долг так отдавал.

– Долг?

– Да, он взял кредит в банке, а его под сокращение подвели, годков-то ему уже немало, а тут кризис. Получил он уведомление о том, что сокращают его через два месяца, а кредит не выплачен, вот он и согласился продать груз боевикам.

– Понятно, – протянула я, хотя еще больше запуталась.

Поблагодарив мужичков, я упала на сиденье «Оки» и, отъехав от автобазы, позвонила Белому:

– Миш, я к вам заеду? У меня есть новости.

– Давай.

Когда Михаил открыл мне дверь, в глаза бросились сразу две вещи: его румянец во всю щеку и счастливое смущение Элеоноры.

«Кажется, я буду возвращаться в родной город в одиночестве», – подумала я, немного завидуя подруге. И сразу застыдилась, потому что у меня как раз наблюдался избыток поклонников и чувств. Не было только уверенности, что встретился тот единственный, который до конца жизни не предаст и не обманет.

Элеонора захлопотала, застучала посудой, а мы с Мишей присели к столу.

– Миш, ты не знаешь, на чей склад тогда Прясников сгрузил бочки?

– Знаю, конечно. На склад нашего местного предпринимателя, известного в городе человека, Жаркова. Бочки не его, он только предоставил машину, кран и склад в аренду. Куда все увезли дальше, он не имеет понятия. Теперь никто не знает. Я же не вел наблюдение за складом. У меня, конечно, руки чешутся прижать и расколоть этого Прясникова, но мне таких полномочий никто не даст. Пусть контора сама разбирается.

– Давай последим за ним. Вдруг он имеет отношение к убийству Гошки?

– А домой ты не собираешься? – спросил Белый, сверля меня взглядом. Неожиданно для себя я покраснела.

Эля многозначительно хмыкнула.

Дело было в Шалве: он звал меня в гости, не уезжал на родину, надеясь, что я передумаю и приму его приглашение. Я не хотела оставаться с ним наедине и под разными предлогами избегала его общества. Не хотела я оставаться с ним наедине только по одной причине: я точно знала, что не устою перед его напором. Я не понимала сама себя, мучилась и ничего не могла придумать, кроме как бегать от винодела. Он тоже ничего не понимал, расстраивался и… не уезжал. А у меня не хватало смелости и мужества сказать ему, чтобы он не надеялся. А может, я сама на что-то надеялась. Знать бы еще на что.

Миша задумчиво молчал. Элеонора собирала ужин, а мне позвонил Егоров и без всякой надежды спросил:

– Кать, ты домой возвращаться думаешь?

– Ну что за вопрос, Паш, конечно! Мне уже тут самой надоело, но все время какие-то дела появляются.

– Дела – это друг из Грузии?

– Паш, не говори глупостей! Какой он мне друг? Товарищ по несчастью.

Минут двадцать у меня ушло на выяснение отношений с Егоровым. Ужин уже был на столе, когда я вернулась на кухню.

– Миш, тебе Эля уже сказала, что мы сегодня виделись с Прясниковым?

– Да, сказала. Уезжай домой, мой тебе совет, – отозвался Мишка, и я поняла, что отвлекаю его и мешаю мечтать об Элеоноре.

Я неприлично быстро съела картошку с грибами, почти сразу простилась и поехала в гостиницу, так ничего не рассказав Михаилу о том, что узнала про Степаныча.

Когда я вошла в вестибюль, девушка на ресепшн регистрировала гостя.

Он стоял ко мне спиной, но что-то мне показалось в облике мужчины знакомым, и я едва сдержала себя, чтобы не подойти. «Может, кто-нибудь из земляков приехал в командировку?» – мелькнуло в голове, пока я вызывала лифт.

Войдя в кабину лифта, я повернулась лицом к выходу, нажала на кнопку этажа и еще раз посмотрела на стойку администратора. Мужчина обернулся, и я отшатнулась, узнав его.

Двери закрылись, лифт тронулся, я прислонилась к зеркальной стене, чувствуя, как кровь отхлынула от лица и задрожали колени. Это был тот самый человек, который в новороссийском порту увез Гошку на «ауди», – Денис Олегович.

Лифт приехал на этаж, я выскочила и торопливым шагом направилась к номеру Шалвы Гургеновича.

– Шалва, – постучав, позвала я. Сердце стучало так, что голос срывался.

– Кето.

Он открыл дверь, и я моментально оказалась в его огромных ручищах. Он внес меня в номер и продолжал держать, обхватив за талию.

– Что случился?

– Закрой дверь.

Шалва повиновался, выпустил меня, закрыл дверь, вернулся и опять прижал меня к груди.

– Я видела того человека, – отдышавшись, смогла сказать я.

– Какой человек, Кето?

– Человек, который был в машине, когда увозили Гошку. Это он, я его узнала.

Шалва отступил на шаг:

– Он тебя знает?

– Он меня видел. Как ты думаешь, мог он меня запомнить?

Шалва снова прижал меня к себе и высказал свое мнение:

– Тебя невозможно забыть, Кето, клянусь мамой.

Вынырнув из его рук, я спросила:

– Как ты думаешь, что теперь будет? Он меня ищет?

– Думаю, нам надо ехать домой. Ко мне домой, – уточнил Шалва.

Момент был подходящий, и я решилась:

– Нет, Шалва, не обижайся, я не поеду к тебе. Мне надо к себе домой. И еще мне надо позвонить Мишке.

Проскользнув мимо винодела, я пошарила в сумке, нашла телефон, набрала номер.

Очевидно, звонила я не вовремя, потому что Мишка не отвечал. Я пощелкала кнопками, набрала Элеонору, но она тоже не ответила. Им было не до меня. А кому, кроме этого типа в дорогом костюме, теперь до меня, не считая Шалвы? Шалва в это время наливал вино:

– Он тебя сейчас видел?

– Нет, не успел.

– Завтра, если ты не согласен уехать со мной, уезжай к себе домой, – путая как обычно женский и мужской род, посоветовал он, – здесь оставаться не надо.

Шалва подал мне фужер с вином и дольку апельсина. Я выпила, положила в рот апельсин и спросила:

– Ты поможешь мне завтра выехать из гостиницы?

– Кето, конечно, помогу.

В его голосе было столько нежности, что я разревелась.

– Вах, что такое? Зачем плакать? Все будет хорошо, я с тобой, – уговаривал Шалва.

– Как ты меня защитишь? У нас даже пистолета нет!

– Как нет, а это что?

И Шалва Гургенович извлек из кармана пиджака, накинутого на стул, пистолет.

– Как это? – опешила я. – Разве ты его не отдал Мишке?

– Зачем отдал? Никто не просил. Было два, один я взял себе.

– Точно.

Я потянулась к оружию, Шалва шлепнул меня по руке:

– Женщина, не трогай! Это только мужчине можно.

– А Эля умеет стрелять, – с завистью вспомнила я, – надо мне тоже научиться, а то жизнь такая непредсказуемая стала.

– Вах, что такое говоришь? У тебя есть мужчина.

Я не стала уточнять, кого имеет в виду Шалва, себя или Егорова. Я думала о другом.

Черт меня дернул тогда сунуться в машину к этому Денису! Что теперь делать? Еще этот Прясников ходит как тень вокруг нас с Матюшиной. Надо уезжать. Дома хоть Пашка, а здесь кто? Шалва? Какой из Шалвы защитник? Нам никакое оружие не поможет.

«Вдруг этого Дениса Олеговича не поймают, и он найдет меня?» – пришло мне вдруг в голову. Где мне тогда спасаться? В тюрьме? Лучше его туда отправить.

Мозг тут же выдал инструкцию: надо помочь ему там оказаться. Для этого надо узнать, кто он и откуда.

– Шалва, у тебя есть что-нибудь покушать? – спросила я. – У меня аппетит разыгрался от переживаний.

– Нет, Кето, что ты хочешь? Скажи, я принесу.

– Придумай что-нибудь.

– Хорошо, Кето, я придумаю.

Он оделся и предупредил:

– Никому не открывай. Я постучу так. – Шалва показал: точка, тире, точка.

Я кивнула, выказывая полное понимание ситуации. Шаги Шалвы затихли в конце коридора, я слышала, как подъехал лифт. Как только лифт снова пришел в движение, я пулей выскочила из номера и по лестнице побежала на первый этаж, к стойке администратора.