Научите меня стрелять - Яковлева Анна - Страница 15

Белый с сочувствием посмотрел на Элю, она опустила глаза и вспыхнула. Михаил смутился, перевел взгляд на мою «Оку» и стал рассматривать машину со все возрастающим интересом.

– А это что? – Он присел и потрогал пальцем дырки от пуль на правом крыле.

– А, это мы из-за него попали под обстрел, – любезно разъяснила я Белому.

– Когда?!

– Вчера вечером.

– Где?

– Прямо здесь.

– Как это случилось?

Пришлось рассказывать обо всем, что мы видели и в чем приняли участие.

Михаил обошел вокруг места, где мы стояли, опять присел, пошарил по земле взглядом, подобрал гильзу, долго ее рассматривал и затем спрятал в карман.

– Не знаю, что мне с вами делать, – честно признался он. – Я обязан вас всех задержать, отправить на экспертизу машину, извлечь пули и приложить их к делу.

– Как – задержать? – ахнула я. – У меня итальянец, Егоров и шеф. Я не могу задерживаться.

Михаил внимательно посмотрел на Элеонору. Она опять отчего-то покраснела.

– Есть предложение, – быстро сказала я. – А давайте, Эля задержится и даст показания. Вам же достаточно одного свидетеля?

Михаил почесал затылок:

– Картина будет не полной. Показания должны дать все свидетели.

Гоша в это время тихо стоял рядом со мной и рассматривал свои туфли. Взгляд у него при этом был отсутствующий. Я подумала, что его не беспокоит перспектива оказаться свидетелем, но ошиблась. Никифоров очнулся и заявил:

– Мы ни на что не жалуемся, правда, девочки? Если надо, пусть вызывают нас повесткой по месту прописки. – Мы с Элеонорой переглянулись и не успели ничего ответить, как Гоша продолжил: – И вообще, мы можем воспользоваться своим конституционным правом и не давать никаких показаний и объяснений.

Михаил сдвинул брови:

– Я могу задержать вас до выяснения. Следствие разберется, свидетели вы или подозреваемые.

– Миша, я вас прошу, разбирайтесь без нас, – влезла я в мужской разговор.

Пререкания с Белым пришлось прервать, потому что рядом с домом остановился «мерседес». Из него вышел мужчина, с которым Гоша вчера встречался в кафе. Мужчина направился к нашей компании, по пути прощупывая каждого цепким взглядом.

Гоша юркнул в мою «Оку».

– Георгий Петрович, куда же вы? – обиделся мужчина и стал знакомиться с остальными: – Майор ФСБ Прясников.

В руке у Миши появилась и тут же снова исчезла красная корочка, но майору этого хватило, и он перестал улыбаться. Прясников не пришел в восторг от встречи с конкурентом.

– Что здесь происходит? – спросил майор.

– А что, больше трех опять нельзя собираться? – обеспокоенно спросила я. Пока мы гонялись за Никифоровым, в стране могли случиться перемены.

Прясников наградил меня колючим взглядом и позвал:

– Георгий Петрович, выходи, разговор есть.

– Нет у меня ничего, что могло бы вас интересовать, – подал голос Гоша, но из машины не вышел.

Я наклонилась и посмотрела на Никифорова, забившегося в угол «Оки». Он отчаянно жестикулировал, показывая мне, что надо делать ноги. «Пожалуй, он прав», – согласилась я с Гошой.

Между тем представители силовых ведомств завели разговор о своих полномочиях. Нужно было использовать момент.

– Эля, – тихо позвала я подругу, – нам пора.

Мы сели в машину как раз в тот момент, когда к дому подъехала шестая модель «жигулей» красного цвета с мятым крылом, и из нее вышел большой лысый мужчина с кавказской внешностью, носатый и усатый. Мужчина подошел к калитке и позвонил. В домофоне что-то щелкнуло, женский голос спросил, кто беспокоит.

– Гамарджоба, генацвали, Шалва здесь, – взмахнув руками, воскликнул гость. – Где твоя мужчина?

– Его нет, я не знаю, где он, отойдите от калитки, или я вызову милицию, – отчетливо послышалось из домофона.

Я посмотрела в зеркало заднего вида, в котором отражалась позеленевшая Гошина физиономия.

– Почти все в сборе? Не хватает только продавца? – догадалась я.

– Давай уедем отсюда, – попросил Никифоров.

– Скажи только куда.

– Ко мне, – гостеприимно предложил Гоша.

– К тебе?

– Да, ко мне.

– Так что ж ты, дрянь такая, молчал? – свистящим шепотом спросила я.

– А ты не спрашивала.

– Говори, куда ехать.

И мы выехали на дорогу. За нами дружно тронулись «девятка» Миши Белого и «мерседес» Прясникова. У дома остался только гость из солнечной Грузии. Было видно, как он жестикулирует и пытается объясниться с домофоном.

Попутчики нам были не нужны, и перед самым светофором я сначала перестроилась налево, потом, со словами «Простите, парни, но мне очень надо», вернулась в правый ряд, выжала газ и, подрезав вялую иномарку, в последний момент свернула налево. Сзади послышался визг тормозов, но я уже была далеко.

Оказавшись дома, Никифоров засел в туалете, а мы с Элеонорой огляделись, и она спросила:

– Это правда, что можно переоформить это имущество на меня?

Домик был так себе, не домик, а полкурицы – одна комната и кухня. Но все-таки жилплощадь.

– Можно, если его жена даст согласие.

– Жена?

– Да, забыла тебя предупредить, он женат.

Элеонора уверенно покачала головой:

– Он не был женат. Я видела его паспорт.

– Неужели он купил домик, а потом женился? Это очень упростило бы нашу задачу.

Я постучала в дверь туалета:

– Слушай, турецкоподданный, где твой паспорт?

– В пиджаке, – отозвался с унитаза Никифоров.

– А где свидетельство на дом?

– В шкафу.

Мы с Элей все быстро нашли и сели сличать даты. К нашей общей радости, Никифоров действительно сначала купил домик, а потом женился. Хоть на это ума хватило.

Я опять подошла к двери в туалет:

– Георгий Петрович, ты умер, что ли? Давай выходи, дело есть.

Заработал сливной бачок, Гоша щелкнул замком и вышел:

– Какое дело?

– Одевайся, поедем к нотариусу. Если поторопимся, все сегодня успеем, а то у меня итальянец, шеф и Егоров.

И мы снова оказались с окулькой на дороге в чужом городе.

К концу дня Эля была обладательницей двадцати метров полезной площади, которые мы сразу же выставили на продажу.

Все было позади, дел в Краснодаре у нас больше не осталось. При благополучном стечении обстоятельств мы могли бы уже ночью быть дома.

Я устало закрыла глаза и представила Егорова с Бильбо. Домой хотелось очень сильно, но я проявила редкое благоразумие и решила перед дорогой поспать. Никифоров был нам больше не нужен, мы всячески гнали его к жене, но он не уходил. Пришлось размещаться на двадцати метрах и одном диване.

Только мы выключили свет, раздался невообразимый грохот: кто-то со всей дури колотил в дверь. От стука сотрясались и звенели стекла на веранде.

Элеонора подпрыгнула, высунулась из двери и обнаружила на крыльце группу мужчин.

Гошка с немыслимой скоростью, требующей упорных тренировок, оделся и, открыв окно, выпрыгнул в него. Я огляделась, увидела его паспорт, выбросила следом за Гошкой и задернула штору, прошептав: «Жаль, что первый этаж».

Элеонора впустила мужчин, они стремительно вошли и принялись кого-то искать. Искать особенно было негде, и один из вошедших, крайне неприятный тип, завершив осмотр шкафа, спросил:

– Где хозяин?

– Если вы имеете в виду Никифорова Георгия Петровича, то его нет. – Я пожала плечами и развела руками, приглашая их убедиться.

– Где он?

– Мы не знаем, мы купили у него этот домик, – пустилась в объяснения Эля.

Мужчины не поверили:

– Когда купили?

– Сегодня, – ответила Эля, посмотрела на часы и уточнила: – То есть уже вчера.

И Элеонора показала мужчинам договор и свидетельство о праве собственности.

Повертев в руках документы, мужчины неохотно потянулись к выходу.

Только Эля закрыла за ними остекленную дверь веранды, в окно заскреблись. Я толкнула створку, и Гоша спрыгнул на пол.

– Может, ты объяснишь, что происходит? Кто это был?

– Точно не знаю, думаю, что мой друг стащил селитру у этих. – Георгий кивнул в сторону дороги за окном.