Коллекция детективов - Макгерр Патрисия - Страница 92

— Эта стерва всучила записку Ники. Он говорит, что какая-то рыжая чокнутая баба подошла к нему в школе и сунула бумажку. Я вызвала полицию. — И Джина заплакала. Впрочем, «заплакала» — не то слово. Заревела в три ручья. И рухнула в кресло. Никогда прежде не видел я свою жену настолько потрясенной. Честно говоря, я тоже струхнул. Диана всегда была непредсказуема, а теперь выяснилось, что она может быть опасна.

Полиция, по своему обыкновению, ничего не могла сделать. Меня попросили дать словесный портрет Дианы, и я рассказал все, что не успел забыть за пятнадцать лет: рост пять футов пять дюймов, в теле, но не толстуха, темно-рыжие волосы до плеч, маленькие бегающие карие глазки, миниатюрный носик. Потом легавые посоветовали нам «транспортировать» (они так и сказали) наших детей в школу и какое-то время приглядывать за ними повнимательнее. Судя по их виду, считали полицейские, обычно мы не смотрим за детьми, и нас надо лишить родительских прав. И, наконец, велели сообщить, если что-нибудь случится.

Почти две недели от Дианы Маккормик не было никаких вестей, но мы кожей ощущали ее присутствие. А потом, часов в пять вечера, Джина позвонила мне на службу.

— На нашей улице стоит машина! — в страхе сообщила она. — Большущий «бьюик». В машине сидит женщина. Бобби, возвращайся домой.

— Успокойся, Джина. — Это лучшие слова, которые можно сказать охваченной ужасом женщине. Услышав такое, они обычно впадают в ярость, и моя жена не была исключением.

— Что ты мелешь, будь ты проклят! Мигом домой! Я звоню в полицию.

И я помчался домой, сказав начальнику, что у меня захворал ребенок и надо помочь жене. Когда я завернул в наш квартал, мимо проехал синий «бьюик», показавшийся мне знакомым. Я вдруг вспомнил, что за последние две недели несколько раз видел эту машину рядом с домом. И никогда не видел ее до того, как начались звонки Дианы. За рулем сидела женщина. Я не смог толком разглядеть ее лица, но заметил рыжие волосы. По спине пробежал холодок, и я принялся молить Бога, чтобы с Джиной ничего не случилось, а дети не играли бы на улице. Миновав еще три угла под визг покрышек, я подкатил к дому.

— Ты видел ее? — закричала Джина, выбегая мне навстречу.

— Да. Но не знаю, кто сидел за рулем, — солгал я.

— Господи, Бобби, что же нам делать? — Джина прильнула ко мне и снова разревелась, хотя прежде у нее не было такой привычки. Она не плакала даже на похоронах своего отца.

Я так и не выяснил, почему Диана убралась от нашего дома до моего появления. Она не могла знать, что я уеду с работы раньше времени. Но, по-моему, и жена кое-что от меня утаила. Она наверняка подходила к машине. Я заметил, что один из моих охотничьих ножей лежит не на своем месте в шкафу, но решил не обсуждать эту тему.

Синяя машина больше не показывалась, и наша жизнь почти наладилась; Джина, правда, продолжала оглядываться и смотреть в зеркало заднего обзора, сидя за рулем, и волновалась, когда кто-то из детей исчезал с ее глаз. Но в остальном все вроде бы забылось.

Увы, ненадолго. Звонки возобновились. В первый раз трубку сняла Джина. Моя смуглокожая итальянка побелела как мел и молча положила трубку. Но телефон зазвонил снова. Теперь ответил я.

— Пожалуйста, не бросайте трубку, мне надо сообщить вашему мужу нечто важное…

— Слушай, Диана, ты чокнутая, оставь нас в покое! — гаркнул я и швырнул трубку на рычаг.

Телефон зазвонил опять. Джина бросилась к нему, отпихнув меня с такой силой, что я врезался в холодильник.

— Ты не слышала, что сказал мой муж? Не лезь к нам! — И тут внезапно Джина выказала такую изобретательность, что я, при всей серьезности положения, не смог удержаться от смеха. — Наш телефон прослушивает полиция. Тебя найдут и посадят! — Она бросила трубку, громко выругалась и отключила телефон. Я счел за лучшее не напоминать ей, что в доме есть еще два аппарата. Но звонков больше не было. Возможно, до Дианы наконец-то дошло.

Теперь я жалею, что не поговорил с ней, когда она позвонила в последний раз. Я допустил роковую ошибку.

Спустя неделю мы с Джиной возвращались из Сент-Луиса после похода в театр. Джина сидела за рулем, потому что ей не нравилась моя манера водить машину. На шоссе № 270 есть короткий спуск с перепадом футов в двадцать. Внизу стоят домики и деревья, а ограждения на этом месте нет, потому что идут ремонтные работы.

Мы оживленно обсуждали забавное представление, когда Джина взглянула в зеркало заднего обзора.

— О Господи, — испуганно пробормотала она.

Я оглянулся и увидел быстро нагонявшую нас машину. Было слишком темно, и я не мог сказать, какой она марки и какого цвета. Я струхнул. А машина вырулила в соседний ряд и, обогнав нас, скрылась из виду. Это был большой темный «бьюик».

Мне пришлось отобрать у Джины руль, чтобы удержать нашу машину на дороге.

— Это она. О Боже, это она! — проговорила Джина.

Я надавил на клаксон, чтобы привести жену в чувство.

— Успокойся. Из-за тебя мы попадем в аварию. Вероятно, это просто похожая машина.

Мы приблизились к крутому спуску. Джина все еще была в оцепенении, но вела машину ровно, в крайнем правом ряду, без превышения скорости. Я посмотрел налево, и у меня замерло сердце.

— О черт!

— Что такое, Бобби?

Мой истошный вопль напугал не только Джину, но и меня самого.

— Осторожно! Тормози!

Но было поздно. Машина, мчавшаяся в левом ряду, внезапно резко рванула вправо и ударила нас в бок. Джину бросило на меня. Наша машина слетела с дороги и устремилась вниз по насыпи. На миг мне почудилось, что я на американских горках. А потом — оглушительный грохот и темнота.

Очнулся я на больничной койке.

— Все будет хорошо, — сказала склонившаяся надо мной строгая медсестра.

— Где моя жена?

Но я уже все понял. И медсестра подтвердила мои худшие опасения.

Три недели я жил как в тумане. Почти никуда не выходил, потому что каждая встречная темноволосая женщина казалась мне Джиной. Мои родители и теща по очереди присматривали за детьми, а те, как могли, старались ободрить меня, хотя и сами страдали.

Как-то утром, примерно через месяц после гибели Джины, зазвонил телефон. Я мгновенно понял, кто это, но все равно снял трубку.

— Привет, Бобби, это я, Диана. Как ты там?

Ее веселый тон потряс меня до глубины души.

— Ничего хорошего.

— Жаль. Но я знаю, как тебя развеселить. Почему бы нам не повидаться? Я в гостинице Друри, недалеко от тебя. Номер двести пятьдесят семь. До встречи.

Видать, эта баба и впрямь спятила, если думала, что я приду к ней. Но тут в каком-то уголке моего сознания забрезжила одна мысль. А что, если мне удастся вытянуть у Дианы признание? Я бросился в спальню — там в тумбочке среди разного хлама на самом дне лежал маленький магнитофон. Я включил его. Он оказался исправным. Я хотел было прихватить и охотничий нож, но потом решил, что если мне удастся разговорить Диану, то все остальное пусть сделает полиция.

Я робко постучал в дверь, и она тотчас открылась. На губах Дианы играла улыбка, похожая на сноп света. Зубки ее сверкали. Волосы стали еще рыжее, веснушек на лице прибавилось, а темно-зеленые глаза сияли будто фонарики.

— Бобби, ну наконец-то! Я так рада. — Она втащила меня в комнату, обняла и, не теряя времени, прильнула к моим губам. Я почувствовал, как рука Дианы скользит по моей спине вниз, и успел перехватить ее, прежде чем она нащупала магнитофон. Выскользнув из объятий, я незаметно нажал кнопку записи.

— Зачем ты это сделала? Зачем тебе понадобилось убивать мою жену?

Она молча улыбнулась и снова попыталась поцеловать меня. На этот раз я принял игру и страстно приник к ее губам. Господи, я едва не блеванул.

— Бобби, я так соскучилась по тебе. С тех пор, как ты меня бросил, только о тебе и мечтаю. Видела тебя в каждом мужчине, с которым встречалась. А потом мне предложили тут работу, и я не выдержала. И теперь, когда твоей жены больше нет, ничто нам не помешает.