Коллекция детективов - Макгерр Патрисия - Страница 221

— Он умер, этот ваш замечательный мистер Уоллмэн?

— Нет, пару месяцев назад сбил на моей машине маленькую мексиканскую девочку и, боюсь, сейчас сидит в тюрьме, бедолага… Можно еще кофе?

Дэнни не кривил душой. Ему на самом деле не хватало Билла Уоллмэна, причем не только по профессиональным причинам. В прошлом Билл много раз его выручал. Он брал на себя вину в многочисленных пьяных скандалах, которые устраивал Дэнни, и авариях. Для него Билл был дороже золота. Дело в том, что на 8-й странице контракта с киностудией есть пункт, согласно которому Дэнни должен был соблюдать нормы морали и законы. Он не должен совершать никаких поступков, которые вызовут к нему со стороны публики неуважение, насмешки или презрение. Билл Уоллмэн был его палочкой-выручалочкой, его спасателем, которого теперь очень трудно заменить.

— Может, вы хотите вина? — предложила Елена Мендоса.

— Спасибо, с большим удовольствием.

Она открыла бар и разочарованно покачала головой:

— Увы, ничего хорошего не осталось.

— Не страшно. Налейте любое.

— Нет, нет, — торопливо возразила Елена. — Любое вино не для вас. Вы… как вы это сказали? Особый случай, да? Вспомнила! Кажется, осталась еще одна бутылка, последняя. Пожалуйста, пойдемте со мной. Знаю, это звучит глупо, но я боюсь.

— Боитесь? Чего боитесь?

— Нужно спуститься в винный погреб. Я боюсь идти туда одна.

— Винный погреб? — удивился Дэнни, вставая. — Это что-то новое для Южной Калифорнии. Ну что же, ведите.

— Мой муж Энрике, — рассказывала маркиза, спускаясь по узкой крутой лестнице, — купил этот дом после длительных поисков. Он приехал в Лос-Анджелес преподавать в Калифорнийском университете. Маркиз был очень предан своей работе и с удовольствием делился своими знаниями с молодежью, но все равно оставался истинным аристократом, любителем и знатоком вин. По-другому Энрике жить не мог. Его поиски подходящего жилища в конце концов увенчались успехом. Он нашел дом с подвалом, который можно приспособить под винный погреб… Включите, пожалуйста, свет. Выключатель рядом с вами.

Дэнни щелкнул выключателем. Через пару секунд, когда глаза немного привыкли к свету, он увидел ровные ряды бутылок, терпеливо ждущих своей очереди. Каждая лежала в специально отведенном для нее месте. Дейн подошел к стеллажам и принялся с интересом разглядывать этикетки. Маленький золотистый паучок в панике бросился наутек.

— У вас превосходный погреб, — похвалил он.

Елена Мендоса обошла его и взяла бутылку, которой судя по ее виду было очень много лет.

— Я не ошиблась, вот она! — торжествующе воскликнула она. — Самый старый из всех хересов. Это вино разлито в 1750 году!

— В 1750 году! — в благоговейном ужасе повторил Дэнни Дейн. — Такое вино я обязательно должен попробовать.

Он взял у нее древнюю бутылку и направился к лестнице.

— Подождите, — остановила его маркиза, — кажется, наверху нет штопора. По крайней мере я ни одного не видела. После смерти мужа я ни разу не пила вина.

Такой возможности он упустить не мог.

— После смерти вашего мужа вы не пробовали и много других хороших вещей, — нежно и с легкой грустью заметил Дэнни. — Напрасно, Анна… Извините, конечно, я хотел сказать: «Елена». Бессмысленная трата женской теплоты и жизни.

Ему всегда нравилась эта реплика из «Королевского капитана». Он использовал ее с разными вариациями много раз. Но почему он назвал ее Анной? Ведь он не знал никакой Анны…

— Вот он! — со смехом прервала его Мендоса.

— Что?

— Штопор. Откройте бутылку, пожалуйста.

— Здесь? В подвале?

— Вино очень старое. Бутылку нельзя сильно встряхивать. Мой муж всегда говорил, что старое вино любит покой.

Дэнни не без труда осторожно и очень медленно извлек пробку, которая закрывала бутылку почти два с половиной столетия. От времени она сильно потрескалась и могла рассыпаться в любой момент, но ему кое-как удалось справиться.

— Вот бокал, — показала маркиза на хрустальный фужер и смахнула с него платком пыль.

— Только один?

— Будем пить по очереди.

Он уловил в ее голосе непроизнесенное обещание. Сначала выпьем, скажем, полбутылки, мысленно планировал Дэнни Дейн сценарий вечера. Потом под действием вина, одиночества, горячей испанской крови и любви к нему она возбудится и сама упадет в его объятия.

Дэнни налил в бокал густую жидкость цвета расплавленного янтаря. Маркиза сделала небольшой глоток и протянула бокал. Он осушил его одним огромным глотком.

— Как Тристан и Изольда, — с широкой улыбкой проговорил актер, — когда они поклялись вечно хранить верность друг другу и… Крепкое однако вино! Оно не могло со временем испортиться? Как-никак столько лет простояло закрытым. Знаете, у меня что-то кружится голова. Как вы себя чувствуете? Не кружится голова? Не тошнит?

Елена молча покачала головой.

— Пожалуй, мне… лучше присесть… на минуту, — растерянно пробормотал Дэнни Дейн.

Дэнни судорожно схватил стул и почти упал на него. Затем, словно столбик ртути высотой под метр девяносто, плавно перетек со стула на пол. Сейчас он лежал на полу и, ничего не понимая, ошеломленно смотрел на Елену, которая, казалось, стояла очень далеко от него. Маркиза отвернулась и выплюнула вино, которое держала во рту. Дейн рухнул в черный колодец…

— Вы пришли в себя, мистер Дейн?

Голос маркизы донесся справа. Дейн обнаружил, что может слегка повернуть голову, но этого было недостаточно, чтобы увидеть ее.

— Теперь вы догадываетесь, где я. А сейчас я хочу, чтобы вы меня внимательно выслушали. Очень важно, чтобы вы поняли, что с вами происходит и почему. Наверное, вы уже догадались, что в вине что-то было. Добавить в него сильнодействующее лекарство оказалось совсем нетрудно. Я только впрыснула его через пробку шприцем с длинной иглой. Никаких проблем, у меня неограниченный доступ к шприцам, лекарствам и всему остальному, что связано с медициной. Не забывайте, что покойный маркиз был врачом, а я — неплохой медсестрой… Вы лежите сейчас на кровати, вернее на койке, какие стоят в больницах. Вы не можете пошевелиться, потому что крепко к ней привязаны. Во рту у вас кляп, глаза завязаны. Эту кровать поставили для моего мужа в последние месяцы его болезни. После его смерти ее отнесли в подвал… Для начала, мистер Дейн, вам следует понять, что вы сейчас считаетесь пропавшим без вести человеком и останетесь таковым до конца своих дней. Никто не знает, где вы находитесь. Вы сами позаботились об этом, не правда ли? Своей бедной болтливой женушке вы соврали, что отправились играть в карты с приятелями. Машину оставили в полумиле от дома у подножия холма и прошли остаток пути пешком.

Когда вы похвалили мой подвал, я мысленно рассмеялась иронии ваших слов. Это действительно превосходный подвал. Его построил прежний владелец дома, чтобы в случае необходимости воспользоваться им как бомбоубежищем. За стеллажами с винными бутылками находится тайная комната, о которой не знают даже слуги. В ней очень толстые и прочные стены. Она вентилируется, обогревается, имеет санитарные удобства и даже не лишена уюта. При необходимости в ней можно очень долго жить. Да, мистер Дейн, вы, конечно, уже догадались, что сейчас находитесь как раз в этой тайной комнате и никогда ее не покинете.

Дэнни попытался встать, но ремни крепко держали его за шею, грудь, живот, запястья, колени и лодыжки. Едва слышно застонав от разочарования, он прекратил бороться.

— Эти ремни сделаны из самой крепкой кожи, мистер Дейн. Они в полдюйма толщиной, усилены стальными волокнами и заперты на замки, ключи от которых находятся у меня. Все ваши усилия освободиться тщетны. Так что лучше поберегите силы, они вам еще понадобятся.

Сейчас ее голос раздался слева от него.

— В самом начале этого вечера вы упомянули «маленькую мексиканскую девочку», которую сбил ваш мистер Уоллмэн. Но при этом вы намеренно допустили две неточности, а если быть точнее — солгали. Во-первых, это была маленькая испанка, моя шестилетняя дочь Анна. И во-вторых, не мне говорить вам, что за рулем машины сидел не мистер Уоллмэн. За рулем в тот день сидели вы, не так ли, мистер Дейн?