Коллекция детективов - Макгерр Патрисия - Страница 116

— Можно войти?

— Зачем?

— Я хотел поговорить о… — И молодой человек кивнул на соседнюю дверь.

Уоррен впустил его в номер и тихо закрыл дверь. Ночной гость представился: «Джон Бурк». Он очень нервничал.

— Это очень странно, — робко пробормотал он. — Мне очень жаль беспокоить вас в столь поздний час. Но, может, вы слышали шум в соседнем номере? Наверное, слышали, ведь это по соседству с вами. Я позвонил портье, но он велел мне ложиться спать… В том номере, по его информации, живет один джентльмен, и, следовательно, я не мог…

— Мне он сказал примерно то же самое, — взволнованно перебил его Уоррен. — Я спустился и заставил его позвонить наверх. Этому Малькольму кажется, что я сошел с ума.

— Но оба-то мы не могли сойти с ума, — заявил Бурк.

— Конечно, не могли. А что говорят остальные постояльцы?

— Остальные?

— На этаже ведь живут и другие люди, которые могли слышать шум.

— Большинство номеров на нашем этаже пустуют. В противоположном конце коридора живет старушка, но она практически глухая. Я встречался с ней сегодня утром в лифте. Она даже не расслышала, что я с ней поздоровался.

— Понятно, — медленно кивнул Уоррен. — Что вы предлагаете?

— Я как раз пришел с этим вопросом к вам.

— Я… — начал Уоррен и неожиданно замолчал. Молодой человек предоставил принимать решение ему, поскольку он был старше и умнее. Неожиданно он почувствовал большую ответственность и твердо сказал: — Нужно что-то сделать. Мы не можем сидеть сложа руки. Сначала я собирался позвонить в полицию, но потом передумал. Пусть это и маловероятно, но мы могли ошибиться. Тогда у нас могут возникнуть неприятности.

— Я согласен, — сказал Бурк.

— Но заметьте, я уверен, что мы не ошиблись. Думаю, мы сумеем все прояснить и без полиции… Вы не заглядывали в замочную скважину? — поинтересовался Уоррен, понимая, как глупо звучит его вопрос.

— Нет.

— Тогда давайте попробуем.

Оба осторожно вышли в коридор. Пока Бурк стоял на охране, Уоррен опустился на колено и заглянул в замочную скважину. Затем он взял соседа за руку, завел в свой номер и закрыл дверь.

— Кромешная тьма, — сообщил коммивояжер. — Ничего не видно.

— Жаль, — разочарованно вздохнул Бурк.

— Но мы не можем так это оставить, — произнес Уоррен, пристально глядя на своего союзника. — Мы обязаны что-то сделать. Может, спуститься вниз и потребовать, чтобы портье открыл дверь номера Малькольма? Почему мы должны верить ему на слово? В конце концов…

— На нас могут подать в суд за клевету, — прервал его Бурк.

— Да, — задумчиво кивнул Уоррен и потер подбородок. И об этом, конечно, узнают у него на работе.

— Нам бы только заглянуть к нему в комнату, — проговорил молодой человек.

— Но это невозможно, — покачал головой коммивояжер.

— Вы ошибаетесь, — робко возразил Бурк. — Можно с карниза за окном. По всему периметру здания проходит карниз…

— Широкий?

— Достаточно широкий для того, чтобы им пользовались мойщики окон.

— Но у них-то есть страховочные ремни, — возразил Уоррен.

— Нет, они ими не пользуются. Главное — сохранить равновесие. Конечно, это опасно…

— Но с карниза можно заглянуть в номер, — задумчиво пробормотал коммивояжер.

— По крайней мере, тогда мы будем знать, что нам делать. Если там два человека, можно смело звонить в полицию.

Мистер Уоррен подошел к окну, открыл его и посмотрел на карниз. Действительно широкий, подумал он. До окна соседнего номера было метра два с половиной.

— Может, вам не стоит этого делать. — Голос юного Бурка слегка дрожал. — Вы уже и так доказали свою смелость.

— Нет, это единственный способ прояснить ситуацию, — покачал головой Уоррен. — Вы же слышали, как рыдала эта бедная женщина!.. Станьте у двери и будьте начеку. Я вылезу на карниз и загляну к нему в номер.

— Вы очень храбрый человек, — восхищенно произнес Бурк.

После этой похвалы ничто не могло помешать мистеру Уоррену совершить опасную прогулку по карнизу. Он поднял окно до упора, забрался на подоконник и ступил на карниз. Потом, прижавшись спиной к холодной кирпичной стене, осторожно двинулся к соседнему окну. Он уже сделал несколько маленьких шажков, когда услышал тихий голос Бурка. Он медленно и осторожно повернул голову — Бурк энергично махал ему, звал назад.

— Мне показалось, я нашел то, что вы искали, — объяснил Бурк, когда он вернулся к своему окну.

Уоррен заглянул в комнату и увидел на своей кровати женщину с растрепанными волосами. Потом он увидел улыбающегося Бурка, который изо всех сил толкнул его в черную бездну…

— Он сказал, что слышал шум в номере мистера Малькольма, — объяснил портье детективу.

— В действительности же, — сказал мистер Малькольм, плотнее запахивая на груди светло-синий халат, — шум раздавался в его комнате. Я просто не хотел жаловаться. Не люблю совать нос в чужие дела.

— Понятно, — кивнул полицейский.

— Наверное, он сумел незаметно провести ее к себе в номер, — вздохнул портье. — Они поссорились, и он убил ее. Потом решил свалить убийство на соседа и придумал историю о женщине в соседнем номере.

— Они ссорились почти всю ночь, — подтвердил Малькольм. — Потом я задремал. Когда они опять начали драться, я проснулся. Она кричала. А через несколько минут я услышал звук удара его тела о землю. — Он посмотрел на окно, на котором колыхались занавеси. И с трудом сдержал смех, вспомнив изумление на лице мистера Уоррена.

Чарльз Эйнштейн

ЧЕСТНАЯ ИГРА

Рафферти сел за карточный стол в десять утра, а сейчас шел уже четвертый час пополудни, и официантки «Вандерласта», самого фешенебельного отеля Лас-Вегаса, предлагали ему напитки за счет заведения по крайней мере раз семь. Этот отель мог позволить себе поить его ради того, чтобы удерживать на том месте, где он сидел сейчас. Он не пил и все время проигрывал. Такие «невезунчики» в карточной игре относятся, как правило, к категории людей подозрительных. Тем более, это был Лас-Вегас, а «Вандерласт» — отель, что называется, с иголочки и почти неизвестен широкой публике.

Вот крупье сдал Рафферти две пятерки. Сам открыл шесть. Рафферти поставил на кон сорок долларов. Положил восемь фишек в ряд, удвоив ставку, и взял еще карту, не открывая сразу. Потом, приподняв уголок, заглянул — дама. У Рафферти было теперь двадцать очков.

Крупье перевернул свою карту лицом вверх — семерка. Теперь у него было тринадцать. Потом шел туз. Четырнадцать. Еще. Двойка. Шестнадцать. Последняя карта. Пятерка. Двадцать одно. Натренированной рукой крупье придвинул к себе все фишки Рафферти.

— Я хочу новую колоду, — вдруг сказал Рафферти.

— Что такое?

— Я сказал, что хочу новую колоду.

— Мы только что вскрыли эту, десять минут назад.

— Я хочу новую. — Рафферти облизал пересохшие губы. — И нового крупье.

Двое мужчин, игравших рядом с ним, неловко заерзали. Они тоже проигрывали и, возможно, разделяли высказанные Рафферти сомнения, только не хотели быть втянутыми в неприятную историю.

Но их втянули. Крупье сделал это.

— Кто-нибудь из вас, джентльмены, тоже хочет обжаловать игру?

Те молча опустили глаза на зеленое сукно стола, изучая дугообразную надпись: «Крупье должен продолжать при 16 и остановиться на 17».

— Не втягивайте других в это дело, — холодно сказал Рафферти, — достаточно одной жалобы. И я заявляю ее.

Как из-под земли возник кассовый шеф. Они всегда материализуются ниоткуда, вроде как из воздуха. Этот был маленький, черноволосый, с дубленым лицом, в обуви на бесшумных мягких подошвах. Он посмотрел на крупье.

— Ну и…