Коллекция детективов - Макгерр Патрисия - Страница 106

Держался он отлично… пока я не надел на него «сцепку». Есть в ней что-то такое, от чего даже самые крутые не выдерживают. В общем, он начал рыдать, как малое дитя, еще до того, как я вывел его из камеры. — Маккенна откашлялся. — И вот что я тебе скажу: многим из них туда и дорога, потому что они способны только приносить людям страдания. Но и они имеют право умереть по-человечески.

Так вот, я чуть ли на своем горбу втащил его по лестнице на эшафот. Когда ему на шею накинули петлю, он потерял сознание, и его начали приводить в чувство, потому что закон штата требует, чтобы осужденный перешел в мир иной, так сказать, в здравом уме и твердой памяти. До сих пор не пойму, на кой это надо! В конце концов у меня сдали нервы, я двинул капитану в челюсть и сам нажал на рукоятку, открывающую люк. Старина Герман еще сучил ногами, когда я выбежал из сарая.

Дома я напился и на пару дней сказался больным — хотел дать начальству время решить, возбуждать против меня уголовное дело или просто уволить. Разумеется, они не сделали ни того, ни другого — у них и тогда людей не хватало. На второй день ко мне явился капитан Райкер и сказал, что мне ничего не будет — если только я завтра же не выйду на работу. Ясное дело, в блок «С». И я вернулся, хотя знал бы ты, чего мне это стоило. — Маккенна закурил, причем руки его дрожали так, что он попал кончиком сигареты в огонек зажигалки лишь с третьей попытки. — Сам понимаешь, еще раз допустить такого я не мог. У меня было шесть месяцев, чтобы все как следует обдумать, и лучшее, что мне пришло в голову, — это «сказка с добрым концом» в ночь перед казнью.

— Минутку, Мак! Ты хочешь сказать, что это правда?! Про «сказку»?

— Конечно, Чарли. Чистая правда и ничего, кроме правды. Как раз в ней-то все и дело! У меня есть несколько вариантов, в зависимости от ситуации и от того, насколько умен «клиент», но все эти парни отправляются на тот свет с мыслью о том, что для них все закончится хорошо.

— Слушай, ты будешь рассказывать или загадывать загадки?

— А догадаться не так уж и сложно. Точнее, проще простого. Я говорю им, что они останутся живы. И скоро окажутся на свободе.

Я недоуменно уставился на него в полной уверенности, что он меня разыгрывает.

— Я говорю им, что мне, тюремному врачу и капитану дали взятку, — продолжал Маккенна. — Их семья, друзья, сообщники… кто угодно, лишь бы это выглядело правдоподобно! Черт возьми, да если им сказать, что за них похлопотал Санта-Клаус, они тоже в это поверят! Потому что им хочется верить, очень хочется.

Поэтому когда я говорю, что в веревку вплетен маленький крючок, который не позволит петле затянуться до конца, они принимают это за чистую монету. А что, спрашивается, им еще остается делать?

И это всегда действовало. За исключением одного раза, когда «клиент» в последнюю секунду обо всем догадался. Звали его Руди Бакли, самый вежливый убийца из всех, что я встречал. Он, уже болтаясь в петле, прохрипел: «Маккенна, сукин ты…» Думаю, он бы еще много чего мог добавить, да только не успел — время у него вышло.

А теперь оно и у меня кончается. Да, я научился с ними управляться, но, сам того не ведая, угодил в ловушку. Они остались со мной, понимаешь? Я помню их всех — имена, лица, то, как они уходили из жизни… Они возвращаются ко мне каждую ночь, и терпеть это уже не хватает сил. Пока что спасает виски, но всему есть предел.

— Да, Мак, интересный у нас разговор получается. Жаль, что у тебя не припасено еще одной бутылочки, тогда бы и я смог немного расслабиться.

— Скоро ты меня сменишь, — без тени сомнения в голосе произнес Маккенна.

— Вряд ли, Мак. Не смогу.

— Еще как сможешь. Я не прошу тебя дать ответ прямо сейчас, Чарли, ты для этого еще не созрел. Но одно я знаю точно — это будешь либо ты, либо этот ублюдок Уилер, который после казни всю обратную дорогу смакует подробности. А ведь даже худшие из них имеют право умереть по-человечески.

— А какое ты имеешь право обманывать этих людей?! Ты лишаешь их последнего шанса разобраться с собой, обрести душевный покой…

— Душевный покой?! Да кто, как не я, заботится об их душах?!

— Я не смогу со спокойным лицом пичкать их твоей сказочкой!

— Когда придет время, ты сам убедишься, насколько это просто. Пойми ты, наконец, они только и мечтают услышать что-нибудь в этом духе!

С этими словами Маккенна поднялся и ушел — с таким видом, будто мы уже обо всем договорились. Я хотел крикнуть ему вслед, что не согласен, но потом подумал, что сейчас это не столь уж и важно.

После чего все вернулось на круги своя… месяца на два. А потом — за неделю до того, как нам предстояло сопровождать очередного «клиента», — Маккенна меня подставил.

Его нашли во время дневного обхода… в сарае. Организованное в спешном порядке расследование показало, что он надел на себя «сцепку», сунул голову в петлю и дернул за веревку, привязанную к рукоятке, открывающей люк. И рядом с ним не было никого, кто бы утешил его напоследок. Вот такие дела.

Что же касается меня, то, как и предсказывал Маккенна, я согласился его заменить. Мало того, выяснилось, что он уже порекомендовал меня начальству на свое место, так что завтра ночью я заступаю на новую должность.

Я еще не знаю, сумею ли придумать «сказку с добрым концом». Скорее всего да, но сейчас меня волнует другое. Кто расскажет ее мне, когда я решу, что для этого пришло время?

Джек Ричи

ДЕЛА ЗЛОДЕЙСКИЕ, ДЕЛА СУДЕЙСКИЕ…

— Невиновен! — упрямо повторил Генри Уотсон.

Недоуменно пожав плечами, Стэнли Веттер продолжил опрос:

— Ротуэлл?

— Виновен.

— Дженкинс?

— Виновен.

— Коулмен?

— Виновен, — ответил я.

В комнате наступила тишина, и суд присяжных в полном составе с негодованием воззрился на Уотсона.

— Ну вот, приехали! — разочарованно подытожил Веттер. — То же самое, что и в прошлый раз. Одиннадцать голосов — за обвинительный приговор, один — за оправдательный.

Я тяжело вздохнул.

— У меня такое впечатление, что мы имеем дело с форменным кретином.

Уотсон вскочил.

— Послушайте, вы!

Веттер поднял руку.

— Спокойно, старина! Я уверен, что Коулмен имел в виду совсем другое.

— Отнюдь! — жестко бросил я. — За всю свою практику еще ни разу не сталкивался со столь невежественным упрямцем!

— Если мы настроим его против нас, то ничего не добьемся, — слегка подавшись ко мне, вполголоса произнес Веттер.

— Да сколько можно с ним церемониться?! — фыркнул я и сердито посмотрел на Уотсона. — Неужели вы и в самом деле верите, что Дьюк О’Брайен невиновен?

Тот смущенно мотнул головой.

— Наоборот, я думаю, что он виновен на все сто. Но суд, на мой взгляд, так и не сумел доказать, что именно он убил Мэтта Тайсона.

— Может, и так, сынок, — кивнул Веттер, — только имей в виду: с такими взглядами ты рискуешь прослыть большим оригиналом.

— На месте преступления не было никого, кроме О’Брайена и Тайсона, — заговорил я, в упор глядя на Уотсона. — Это была задняя комната табачной лавки. Свободный от дежурства полицейский зашел купить трубку и услышал выстрел. Он бросился туда и увидел, что Мэтт Тайсон лежит на полу мертвый, в комнате полно порохового дыма, а Дьюк О’Брайен вылезает в окно. Полицейский погнался за О’Брайеном, и тот сдался, после того как в воздух было произведено несколько предупредительных выстрелов. А может, просто выбился из сил.

— Но ведь полиция так и не нашла орудия убийства! — упорствовал Уотсон.

Тут мне на помощь пришел Ротуэлл — тощий аптекарь, выглядевший так, словно родился на свет уже с приступом мигрени.

— О’Брайен пробежал несколько кварталов, в сумерках, и ему ничего не стоило избавиться от пистолета. А полиция начала искать орудие убийства только утром! — Судя по тону, Ротуэлл был до предела возмущен подобным непрофессионализмом. — Что сделал О’Брайен сразу после того, как его доставили в участок? Потребовал встречи со своим адвокатом. Какие, по-вашему, он ему дал указания? Наверняка объяснил, где искать пистолет.