Встретимся через 500 лет! (СИ) - Белов Руслан Альбертович - Страница 79

- Сомнение – это грех. Вы верьте, и все сложится неплохо.

- Неплохо? Вы не знаете, наверное, что муж ваш умер?

- Не умер, почил.

- Царствие ему небесное, - перекрестился Жеглов.

- Каждому бы так… - вздохнула герцогиня Лавальер Луиза Франсуаза де Лабом де Блан, - На гребне жизни, в великой радости…

- Каждому так не получится, - темно усмехнулась герцогиня де Помпадур. - Каждому получится гильотина, расстрел, костер, змеиный укус…

- Прекратите, Ренет! - прервала ее Жозефина категорично. - Вы всегда все портите!

- Объясните мне великодушно, - погасил Жеглов конфликт, обратившись к императрице, - как вы, царственная особа, через пятьсот лет став одной из всех, став равной всем, сможете это равенство принять? Вот мне никак не понимается, как я буду такой же, как все. Я всю жизнь пытался не быть таким, как все...

- Этому мы и учились эти годы.

- А в частности чему?

- В частности мы учились, и все еще учимся, правильно осознавать свое значение. Человек из будущего, наш грядущий товарищ, пообщавшись с нами, царственными персонами, должен понять, что мы точно такие же, как он. И он точно такой, то есть может быть королем и королевой, если захочет. Еще мы уяснили, что в будущем станем другими, потому что в нем мы займем свое место, каждый займет свое уникальное место, на которое никто не будет претендовать, потому что у каждого в Кристалле будущего будет свое место, своя ячейка. И, оставь он эту ячейку ради другой, на вид более комфортной, Кристалл перестанет быть Кристаллом... Знаете, - добавила, помолчав, - в жизни все неприятности и преступления случаются в попытках занять лучшее место, не свое,или сохранить незаслуженное. А там, в будущем, это невозможно...

Глеб налил себе рюмку, выпил. В прошлой жизни все его неприятности проистекали из того, что он не знал своего места. А место свое знать надо.

- Все это хорошо, - сказал, испытав удовольствие от выпитого. - Но как быть с психами и прочими больными от детства людьми? Они же не люди, они – неопределенность Гейзенберга. У них нет места по определению. Они не здесь, и не там, и потому находят то, что никогда не найдет человек с определенными координатами и импульсом. Как вы поместите их в свой кристалл, если основная их характеристика – это непомещаемость? Непомещаемость на определенную полку, или ячейку, как вы говорите?

- Я всего лишь императрица, не ученый. Спросите об этом Пелкастера. Однако, если позволите, я изложу свое дилетантское мнение. Вы представили наш человеческий кристалл, как скопище расставленных по своим местам людей. Но это, извините, неправильное представление. Это будет кристалл, составленный не из смертных людей, это будет кристалл, составленный из энергий и сознаний всех когда-либо живших людей. И ваши бьющие фонтаном энергия и сознание, которые в этой жизни не смогли найти себе места, увеличат энергию этого кристалла, сделают его всемогущим. Представьте себе скопище энергий и сознаний Аристотеля, Александра Македонского, Эйнштейна, Федорова, Планка, Наполеона, Сталина, миллиарда других энергий и сознаний, не сумевших найти в отличие от перечисленных персон применения в личных жизнях! Какой у этого кристалла будет потенциал! Бесконечный!

- Нет, ничего из этого не выйдет. Кристалл – это дисциплина. А дисциплина десяток из сотни коробит, мнет, как бумагу.

- Да, это так. Но эта дисциплина будет сладкой, ибо даст возможность быть бесконечно свободным. Благодаря этой дисциплине, вы приобретете возможность путешествовать по времени, благодаря ней, вы сможете жить, где хотите...

- А как насчет идиотов и прочих дебилов?? Они же превратят ваш кристалл в психушку?

- Все люди, большинство людей, рождаются здоровыми. Неполноценными их делает жизнь. И мы возьмем их к себе в том возрасте, в котором они еще не стали, как вы говорите, идиотами. Эти люди, эти дети, станут нашим будущим. Среди нас они станут теми, кем могли бы стать.

- Вы потрясаете меня своей логикой, императрица...

- Это не моя логика. Эта логика будущего.

- Пусть так. Однако позвольте сделать вывод из нашей беседы. Как я понял, Эльсинор – это своего рода перевалочный пункт. Каким-то образом вас здесь воссоздают, подучивают или перевоспитывают и затем отправляют в будущее, во всечеловеческий кристалл. Это так?

- Примерно так.

- Знаете, мне сейчас пришло в голову, что в Эльсиноре не один такой класс переподготовки, как ваш. Наверняка есть еще несколько, в которых переучивают Гитлера, Чингисхана и Александра Македонского...

- Насколько мне известно, такие, как вы выразились, классы переподготовки есть. Один из них составлен из личностей, лишивших жизни миллионы людей...

- Они переучиваются в кандалах?

- Отнюдь. Потому что слушателю Адольфу Гитлеру всего девятнадцать лет, Иосифу Сталину двадцать, то есть они в том возрасте, когда были еще не злодеи.

- Послушайте, а как происходит переселение в будущее?

- Очень просто. Мы умираем и тут же оказываемся там.

- А тела ваши Перен разбирает на запчасти...

Жозефина рассмеялась.

- Да нет, какие запасные части! Просто некоторые из нас не хотят расставаться со своими физическими оболочками, и профессору Перену приходится с ними возиться. Вот вы наверняка захотите иметь свое тело при себе и путешествовать по временам и галактикам именно в нем, и я вас понимаю - вы видный мужчина. Но далеко ли в нем улетите? Сердечко барахлит, печени осталось меньше половины, да?

- Если не осьмушка, - вздохнув, потянулся Жеглов к графину с коньяком.

- Ну вот! А профессор органокомплекс из вас вынет, выцедит, что надо, что надо отсканирует и отправит в будущее в цифровом виде. И там вы получите свое тело в юношеском состоянии.

- А что он делает, извините за выражение, со спермой? Насколько я знаю, ее в Эльсиноре чуть ли не тоннами добывают?

- К сожалению, я в этом вопросе не компетентна, - порозовела Жозефина, тем показав свою сопричастность к тайному процессу. - Нет, я, конечно, слышала кое-что, но лучше вам все это растолкует мадмуазель Генриетта.

Услышав это имя, дремавший до того червь сомнения встрепенулся, очувствовался и всеми своими зубками впился в мозг Жеглова. «Дурит, она меня дурит, по наущению Генриетты, дурит».

- Послушайте, - сказал он, - по физиологии я скептик, и мне нужны факты.

- Факты?! Вам нужны факты? А разве я и все эти дамы не есть факты?

- Таких фактов, извините за прямоту, у меня вагон и маленькая тележка. Я хорошо знаю, что являюсь психически нездоровым человеком, и потому вынужден все подвергать сомнению. В Эльсиноре побывали и Мегре, и Пуаро, но они не были Мегре и Пуаро! Они были люди, подверженные мании Мегре и Пуаро!

- Мне жаль вас, молодой человек. И знаете почему? Потому что неверующие люди не воскресают в Раю, а умирают, умирают совсем. Нет, их воскресят, как и всех. Но, поймите, умирая, они умирают! То есть испытывают бесконечный страх, хронически калечащий душу страх. А что касается фактов, разве вы не убедились еще, что находитесь в чудесном месте? Разве вы не видели, как исчезает без вас Эльсинор, и как вы без него исчезаете? Разве вы не слышали радио, вещающее из всех радиофицированных времен?

- Все это может быть подстроено...

- Если вы не верите, я могу показать вам свою попу, - улучила момент симпатичная женщина, оставшаяся не представленной Жеглову.

- Это королева Марго, наша двоечница по поведению. Она собирается продемонстрировать вам свой зад, в порыве страсти укушенный Генрихом IV.

Жеглов посмотрел на королеву более чем заинтересовано. Представил ее, подняв полы длинного платья, стоящей на столе. Подавив желание сказать: «Хочу!», обратил взор на Жозефину:

- Мудрая вы императрица. Все так объяснили, что захотелось поверить...

- Это не я мудрая, это Пелкастер. А я легкомысленна, и люблю танцы.

- А музыка у вас есть?

- Есть! Ренет, включи магнитофон, дамы приглашают кавалеров.

Через пару минут магнитофон был найден и включен, и Жеглов танцевал с Жозефиной.