Только по любви - Блейк Дженнифер - Страница 70

Они стояли в течение нескольких вдохов, в это время за пределами комнаты раздавался топот марширующих ног. Затем Генрих потянулся, чтобы взять руку Елизаветы, подняв ее к своим губам, прежде чем положить на свою руку.

— Как я могу отказать матери моего сына и наследника? — пробормотал он. Он сделал глубокий вдох, распрямил плечи и вновь обрел свою королевскую осанку, словно надев тяжелый плащ. — Достаточно. Пусть будет, как вы хотите, наш Мастер празднеств. Только вы должны покинуть Англию и никогда не возвращаться. Мы больше не можем терпеть ни ваших трагических Danses Macabre, ни грустной музыки, ни еще более грустных историй.

Леон склонил свою кудрявую голову.

— Что касается вас, сэр Рэнд, — продолжил король, когда повернулся к нему, — мы снова у вас в долгу. Когда мы будем в Вестминстере в следующий раз и вы будете с нами, мы наделим вас почестями и привилегиями ордена Подвязки, который был выдан вам раньше. Затем мы обсудим баронство, чтобы должным образом наградить того, чья сильная рука и еще более сильное сердце высоко ценится нами.

Барон Брэсфорд. Это звучало достойно и благородно, подумала Изабель, хотя она видела, как ее муж покраснел до корней волос, видела его изящный поклон, выражающий признательность и уважение к королю.

Генрих поднял руку в прощальном жесте. Он взял руку Елизаветы и положил на свою. Король и королева с высоко поднятыми головами покинули комнату. Няня, которую позвали парой слов, побежала стремглав за ними с маленьким принцем Артуром на руках. Они вышли за дверь и ушли по темному коридору, пока наконец даже тени их не исчезли.

Поединок, произошедший в комнате, занял гораздо меньше времени, чем казалось. Как только их величества покинули комнату, камергер короля, привлеченный шумом, появился с полудюжиной воинов за спиной. В суматохе объяснений Леон подошел к Изабель, поцеловал нежную щечку Маделин, отдал ее Изабель и исчез. Рэнд повысил голос, чтобы пресечь поток вопросов и угроз, рекомендуя камергеру обратиться к королю за объяснением о мертвых, раненых, испорченных коврах. Затем предложил свою руку Изабель. Они вышли из комнаты, сопровождаемые Дэвидом, бледным и мрачным после своего первого убийства.

Когда они вышли из большого каменного колодца, который представляли собой стены дворца, на свежий ночной воздух, Изабель потянула Рэнда за руку, чтобы он остановился.

— Куда мы идем? — спросила она, говоря тихим голосом, чтобы не побеспокоить маленькую Маделин, которая успокоилась, прижавшись к ней. — Нам некуда идти здесь.

— Найти кормилицу или козу, — сказал он. — Любое подойдет. Затем, я думаю, мы можем отправиться в Брэсфорд.

— Брэсфорд?

— Вы возражаете, моя леди?

— Уже ночь, а путешествие дальнее. И ты больше не никто, даже не простой рыцарь, который может идти туда, куда пожелает, не раздумывая.

— Вот как? — спросил он, наклоняя голову.

— Ты мой лорд барон Брэсфорд из Брэсфорда, или скоро им будешь, мужчина со спешно возрастающей ответственностью, которая распространяется на жену и увеличивающуюся семью.

Он долго смотрел на нее там, в темноте, освещенной только мерцанием света факела, который падал на них издали. Затем напряженность исчезла из его черт, и улыбка изогнула четкие линии его рта.

— Возрастающей? — спросил он тихо.

— Именно так.

— Ты…

— Ношу ребенка, или так кажется. Гвинн заявляет это, а она никогда не ошибается. — Она ждала с тяжелым узлом опасения в груди того, что он скажет. Он был далеко от нее так долго, так долго.

Он издал тихий звук, как будто его ударили. Налетев на нее, он подхватил ее и Маделин и закружил их длинными шагами, пока смех грохотал в его груди.

Внезапно он остановился, осторожно поставил Изабель на ноги. Поддержав ее рукой за талию, он потянулся, чтобы прикоснуться к ее лицу:

— Ты в порядке? Не больна? Я не…

Полнота в ее сердце вызвала слезы на ее глазах.

— Нет, нет. Я прекрасно себя чувствую.

— Отец. Я буду отцом. И бароном. — Он наклонил голову. — С новой эмблемой, так что моему сыну никогда не придется носить левую перевязь, никогда не придется быть никем.

Ребенок может быть и девочкой, но Изабель не хотела уточнять и таким образом разбивать эту мечту. Со временем и она сбудется, с Божьей помощью, так как у них будет много детей. А сейчас она уважала его за то, что его мысли были о будущем их ребенка, а не о богатствах и поместьях, которые идут вместе с новым титулом

— С некоторых пор, — сказала она мягко и искренне, — как ты перестал быть никем для меня.

Глубоко вдохнув, он еще крепче обнял ее.

— Я считаю, что остаться здесь на ночь — это разумно, моя леди. — Он повернулся к Дэвиду, который шел за ними, отстав на несколько шагов. — Ты слышал? Нам требуется комната на постоялом дворе и коза.

— Или кормилица. Я слышал, — ответил Дэвид. — Хотя учитывая то, что сюда приехало столько людей на роды и крестины наследника короля, нам повезет, если мы найдем комнату хотя бы где-нибудь. — Обойдя их, юноша пошел выполнять поручение. Все же он обернулся, чтобы посмотреть на них с улыбкой.

— Я бы предпочел козу, — пробормотал Рэнд, когда они пошли снова, — если нам всем придется делить одну комнату.

Она бы тоже, если до этого дойдет, подумала Изабель, хотя она могла предвидеть и другие проблемы.

— Ты когда-нибудь доил ее?

— Не более чем ты, — ответил он. — Возможно, Дэвид…

— Или Гвинн, которая ждет с багажом. — Она нахмурила брови. — Но, может быть, твой доблестный оруженосец найдет кормилицу, которой нравится быстрая езда. Он действительно… действительно очень славный.

— Ты беспокоишься о нем. — Он посмотрел вниз на нее, внимательно изучая ее черты.

— Беспокоюсь, да, но это все. Ведь это ты хотел услышать? Я думаю, ему нужно сказать, что я не считаю его ответственным за смерть моего сводного брата, никогда не будут винить его за это.

— Я позабочусь об этом.

Она заглянула глубоко в его глаза, ее собственный взгляд был спокоен, когда она мужественно встретила там серебристую темноту. Он не только понимал ее опасения и невысказанные извинения, подумала она, он также видел ее сожаление о том, что смерть Грейдона легла тяжким бременем на душу Дэвида. Что поделаешь, ее сводный брат был не лучшим человеком, и не умел улаживать дела без ненависти, с большей добротой.

— Я знала, что ты позаботишься, — тихо сказала она.

— Ты знаешь слишком много обо мне, я думаю, включая то, что я полюбил тебя до того, как взял в жены. Я хотел только тебя с того момента, когда увидел в большом зале Вестминстера, танцующей с отблесками огня из камина в волосах и такой несдержанной радостью в глазах, что мне захотелось разделить ее.

— Так ты никогда не боялся проклятия Граций, потому что выполнил его требование? Или ты думаешь, что его нет?

— Я не боялся.

Он не стал высмеивать ее выдумку, так как это могло убрать ту защиту, которую она несла для Кейт и Маргариты. Это еще одно доказательство его заботы о волнениях ее сердца вызвало слезы в уголках ее глаз.

— Мои сестры… — начала она.

— За ними сразу же пошлют, чтобы они приехали в Брэсфорд. В порыве благодарности Генрих разрешит это, я думаю. А там они будут в безопасности.

Она позволила взгляду пробежать по сильным чертам его лица с улыбкой, которая трепетала на ее губах.

— Спасибо, Рэнд. Ты сама доброта.

Взгляд любящего мужчины был прикован к слезам, которые выступили на ее глазах.

С напускной суровостью в голосе он спросил:

— И это все, что ты скажешь на объяснение твоего мужа, как он разрушил твое проклятие? Тебя не взволновало мое признание в любви, моя леди? Ты ничего не скажешь мне в ответ?

— Если тебе нужна моя любовь, она у тебя есть, — сказала она, ее тон был не совсем ровным, так как дикая радость билась внутри нее, охватывая ее сердце, грудь, все ее тело.

Он снова остановился, повернулся к ней:

— О, мне она нужна, леди Изабель Брэсфорд, и я бы показал как сильно, если бы не младенец в пеленках, которого ты держишь в данный момент, и не кормилица, коза, упрямая служанка, две сестры, все еще проклятые, и рыцарь в обучении, который выглядит как ангел и боготворит землю, по которой ты ходишь. Как и я, моя леди. Да, как и я.