Тайны пропавшей цивилизации - Богданов Александр Владимирович - Страница 67

Уцелей Иисус в те дни в той злополучной Иудее, кто знает, состоялось ли бы христианство как мировая религия? Скорее всего, его ждала бы судьба многих иудейских сект, бесследно исчезнувших в водоворотах истории.

Принципиальные споры христианских богословов велись, в основном, с ортодоксальными иудеями, не признававшими мессианства Иисуса, что и было главным водоразделом христианства и иудаизма. Мелкие же споры, касающиеся обрядности и толкования пророчеств, велись между евреями-христианами и греками-христианами ежедневно и составляли неотъемлемую часть духовной жизни. К сожалению, полемика становилась все более эмоциональной, увлекая спорщиков, как это часто бывает, в трясину нетерпимости и обид. Празднование Пасхи и субботы, еще связывавшее две религии, ослабевало с каждым днем».

Все шире и шире становилась пропасть между религиозными взглядами. После первой иудейской войны евреи-ортодоксы прокляли как предателей тройным проклятием евреев-христиан (назарян) за их неучастие в войне. И хотя христиане уже вовсю практиковали притеснения иудеев, фаза расхождения и нетерпимости была еще впереди. Современные люди совершенно не понимают этой особенности и, ничтоже сумняшеся, говорят: «Колумб был евреем, испанская королева Изабелла была еврейкой, и даже отец святой инквизиции Торквемада тоже был не без еврейской крови».

Не были они евреями, не были. Можно говорить о религиозных традициях их предков, но лучше уж быть точным: никоем образом их нельзя относить к евреям, о которых как о представителях инкорпоративной религии и тем более национальности можно говорить только после семнадцатого века. Да и то с оговорками.

Великий иудейский мыслитель XII века Йепуда ha Леви создал «Книгу доводов и доказательств в пользу гонимой веры». Где вы в этой книге встретите евреев? В лучшем случае автор говорит о «сынах Израилевых». И суть книги в том, что ребе уговаривает хазарского царя Кузари прийти именно в его религию. Абсолютно ясно видно, что религии соперничали, боролись за своих последователей. Эта книга — базовая классика иудаизма. С началом гонений начнется инкорпорация иудеев и появится традиция называть всех приверженцев иудаизма евреями в силу окончательного оформления иудаизма в качественно новой ипостаси. А остальные страны мира так и продолжают называть их иудеями. Сейчас же во всем мире светское определение «еврей» больше основывается на личной самоидентификации и активности, чем на галахических канонах.

Непонимание доходит иногда до анекдотизма: вот что читаю я в редакционном предисловии (редактор — наш современник) к книге ЙеЬуды ha Леви: «Великий еврейский философ и поэт Галеви жил в Испании, которой в то время владели арабы (!)».

Как говорит немецкая поговорка, это слишком угловато для моей круглой головы.

Давайте разбираться.

Омар Хайям (ок. 1048 — после 1122) — араб с еврейским именем («Ьайим» — на древнееврейском означает «жизнь», а «омар» — издеваться, насмехаться. Омар Хайям — насмехающийся над жизнью?) Или еврей арабской культуры? Но почему же, если он араб, как говорят все (!) современные источники, он так насмехался над исламом? За любой его рубайят даже в наши дни мусульмане разорвали бы его на куски, не говоря уже о тех неласковых временах? А может, он иудей? Вот послушайте: «Пришла весна! Гляди — леса все зеленее, сверкают на ветвях ладони Моисея…»

Не похоже, чтобы такие стихи писал мусульманин в современном понимании этого слова. Да и всей идеей своих рубайи он проповедует божественное начало ну никак не новых религий.

Такое мироощущение было характерно в те времена для традиционной религии.

Радоваться жизни — это было безусловное требование той религии: Не молящимся грешником надобно быть — Веселящимся грешником надобно быть.

Так как жизнь драгоценная длится не долго…

Даже «рубай» — слово древнееврейское и переводится как «божественные поучения». А слово араб переводится как «учитель». И вообще, имена многих великих ученых того времени «говорящие» и легко переводятся. Например, Ибн Сина (Авиценна) — «сын Синая», Ибн Ружд (Авер-роэс) — «наставник», и т. п. Возможно, что слово «араб» (ученый, учитель) в какое-то время указывало на принадлежность к ученым слоям древних людей, а потом уже стало этнонимом. А то как-то неловко получается: всех ученых раннего средневековья историческая наука причисляет к арабам, несмотря на то что жили они в разных местах планеты: в Египте, в Испании, в Средней Азии, в Греции и т. д.

Кажется весьма вероятным, что среди жителей Пиренейского полуострова даже атеистические суждения в то время не воспринимались верующими как жестокое оскорбление, а атеистическое мировоззрение как аномальное. Иначе как объяснить такую открытость атеистических взглядов не только Хайяма, но и многих других его современников? Например, выдающийся арабский поэт н мыслитель Абу-ль-Аля аль-Маарри (973-1057 или 1058) из Сирии в своем сборнике стихов «Обязательность необязательного» писал:

Совершенно очевидно, что время религиозной нетерпимости в бытность Абу-ль-Аля аль-Маарри и Хайяма еще не настало. Несмотря на уже появившиеся различия в понимании религиозных догматов, люди жили мирно; даже у христиан (мосарабов) сохранялся обряд обрезания крайней плоти.

Более того, великий религиозный мыслитель Моше Абен Эзра (1060–1135), помимо того, что написал около 250 иудейских трактатов, еще и составил антологию испанских христианских и мусульманских поэтов, названную им «Книга диалогов и воспоминаний».

Некоторые источники называют его Ибн Эзра.

Самый крупный вероучитель еврейства и крупнейший представитель арабо-испанской эпохи в истории еврейской мысли Рамбам (1135–1204) сыграл также видную роль в развитии исламского вероучения и христианской схоластики. Одно время он даже был вынужден принять мусульманство. Вспомним, что уже через сто лет иудеи не станут отрекаться от своей религии даже ценой своей жизни. А в то время, на заре становления теизма в иудаизме, христианстве и исламе, видимо, была относительная религиозная терпимость.

Учителем Рамбама был мусульманин Абу-ль Валид Мухаммед Ибн-Ахмед Ибн-Ружд, известный латинскому Западу как Аверроэс (1126–1198). Даже ученые-богословы кордовского калифа не могли порой понять, куда отнести очередные религиозные идеи ученого: то ли к исламу, то ли к иудаизму. То ссылали его в иудейские поселения, то в мусульманские.

Официальная история тоже признает, что первые недоразумения между тремя ветвями одной религии (имеется в виду авраамистская основа), мусульманской, иудейской и христианско-евангельской, начались не на Востоке, а в Испании, не раньше, а то и позже XI века.

Улыбка на лице была в те времена непременным атрибутом верующего человека, показателем его законопослушности[9] и добропорядочности. Со временем она стала своего рода символом принадлежности консервативным религиозным взглядам.