Очаровательная незнакомка - Ли Эйна - Страница 58

– Папа, мы уже это обсуждали. Я ни за что не стану жить в доме Руарка Стюарта.

– Ну и упрямый же ты парень, Роберт Скотт!

Роберт дружески похлопал отца по спине:

– Есть в кого, папа! А впрочем, я вовсе не так упрям, как ты думаешь. Завтра я приглашен на обед к миссис Стюарт. Может быть, я буду у нее работать.

Генри постарался умерить свои восторги из опасения спугнуть сына.

– Она замечательная женщина, сынок.

– Я тоже так думаю, папа.

Подхватив вязанку соломы, Роберт вскинул ее на плечо. С тяжелым сердцем смотрел Генри вслед сыну, который шагал по дороге рядом с Селестой. С тех пор как Роберт вернулся из госпиталя, он постоянно какой-то мрачный и подавленный – совсем не тот жизнерадостный мальчуган, каким отправлялся на войну. Интересно, с грустью спросил себя Генри, возобновится ли когда-нибудь та дружба, что царила между ним и сыном в былые времена?..

– Ах, сынок, ах упрямец, – пробурчал старик себе под нос, возвращаясь к прерванной работе.

За двадцать пять центов в неделю вдобавок к обычной квартирной плате домовладелец дал молодым людям еще одно одеяло и подушку. Возвратившись в комнату Роберта, они начали мастерить тюфяк, для чего в ход пошла солома, старые газеты и два полотенца. Селеста пришла в восторг от того, что получилось. Ночью, когда она сняла платье, собираясь ложиться, Роберт поспешно отвернулся, успев, правда, заметить роскошную белизну ее обнаженных плеч и рук. Потом, лежа в постели, он долго ворочался, не в силах уснуть.

На следующее утро молодой человек был сдержан и молчалив. Селеста приписала его настроение тому, что он нервничал, – оно и понятно, ведь ему предстояла новая работа. Вернувшись с обеда у Сары Стюарт, он как будто немного повеселел, но к вечеру снова впал в задумчивость.

Когда они вдвоем стали собираться на рынок, Роберт недовольно пробурчал:

– Ты бы хоть умылась, Селеста. Зачем всем показывать, что ты проститутка?

Она бы с радостью выполнила любую его просьбу, но такая откровенная грубость огорчила ее. Слезы тихо лились у нее из глаз, смешиваясь с водой и мылом, пока Селеста смывала краску со своих глаз и щек.

Вечером того же дня Роберт не прикоснулся к ужину, предпочтя выпивку еде, хотя накануне обошелся без бутылки. Затем он молча лег спать, даже не взглянув на Селесту.

Взбив тюфяк поудобнее, Селеста легла и тихо сказала:

– Спокойной ночи, Роберт.

Ответа не последовало. Ночью Селеста проснулась от его крика. Испуганная, она вскочила со своего тюфяка и при слабом лунном свете, лившемся в комнату, увидела, что Роберт беспокойно мечется по кровати. Она поспешила к нему и, склонившись над ним, попыталась понять, что именно он выкрикивает. При этом она заметила испарину на его лице. Испуганная девушка приложила руку ко лбу – к счастью, жара не было. Она вздохнула с облегчением. Ее движение разбудило Роберта, и он мгновенно сел на постели, удивленно озираясь.

– Ты разговаривал во сне, Роберт, – объяснила Селеста, продолжая легонько гладить его по лбу.

– Извини, если я разбудил тебя, – сухо бросил он. – Мне, должно быть, что-то приснилось.

Вспомнив его неистовые крики, она прониклась еще большим сочувствием.

– Это был не сон, мой дорогой, а кошмар. Ты даже бредил.

– Я уже видел его раньше… много раз.

Это прозвучало невразумительно.

– Может быть, тебе станет легче, если ты расскажешь мне обо всем?

Селеста забралась на кровать и взяла Роберта за руку. Как ни странно, он не сделал попытки выдернуть руку или отпрянуть, а лишь покорно подвинулся. Селеста свернулась калачиком рядом с Робертом и крепче сжала его ладонь.

Хрипловатым голосом, в котором чувствовалась скрытая мука, молодой человек сказал:

– Во сне я вижу себя самого. Я в Скотткрофте – это наш дом в Луизиане…

Он сделал паузу, стараясь получше припомнить то, что только что видел.

– Я хожу из комнаты в комнату, но там все так изменилось, что я ничего не узнаю. Будто бы ищу что-то, но что именно, и сам не понимаю. Потом я подхожу к входной двери и вижу маму. Она идет к реке. Я зову ее. Она останавливается, оборачивается ко мне, а затем продолжает свой путь…

Он снова умолк, словно был не в силах закончить рассказ. Селеста стиснула его руку и нежно спросила:

– И что же было потом, Роберт?

Помедлив, он снова заговорил:

– Я кричу ей: «Мама, подожди!» – и бегу следом.

Он взглянул на Селесту, и она увидела, что его лицо искажено подлинной мукой.

– Но как бы быстро я ни бежал, мне никак не удается хотя бы приблизиться к ней. Наоборот, она уходит все дальше и дальше, а я продолжаю кричать ей вслед: «Мама, мамочка, остановись! Подожди меня!..»

Тут глаза Роберта увлажнились, а голос упал до шепота: – Но она никогда не останавливается…

У Селесты заныло сердце, так ей было жаль Роберта. Поцеловав его руку, она прижала ее к своей щеке. Ей хотелось обнять его и баюкать, как ребенка. Надо было что-то сказать, но нужные слова не шли ей на ум, и Селеста продолжала гладить и покрывать поцелуями лицо Роберта.

Внезапно он отпрянул и резко сказал:

– Прекрати!

Селеста тут же отодвинулась, удивленная такой переменой. Ей показалось, что эти слова были вызваны не гневом, а испугом. Заглянув в глаза Роберта, она поняла, что не ошиблась. Он действительно боялся – боялся ее. Вдохновленная женской интуицией, Селеста начала догадываться, что стоит за этим страхом. Очень медленно она сняла с себя платье.

Взгляду Роберта предстала ее обнаженная грудь. Заметив, как он жадно облизнул пересохшие губы, Селеста соблазнительно улыбнулась. Наклонившись над ним так, что острые соски оказались прижатыми к его голой груди, она обвела языком его рот.

Погладив пальцами грудь и живот Роберта, Селеста перевела руку ниже и смело обнажила его мускулистые бедра. Хотя чувствовалось, что молодой человек весь дрожит от напряжения, он не сделал даже малейшей попытки остановить ее.

Пальцы Селесты быстро скользнули еще ниже и коснулись восставшей плоти. У него перехватило дыхание, а Селеста тем временем наклонилась и провела языком по теплому пульсирующему органу.

К ужасу Роберта, оргазм наступил мгновенно, словно он был не взрослым мужчиной, а мальчишкой-школьником, и сперма попала Селесте в рот. Уверенность в том, что она обладает неограниченной властью над этим человеком, разожгла в ней страсть. Когда другие мужчины требовали от нее такого способа любви, Селесте было только противно. Роберт же, напротив, ни о чем ее не просил, однако единственное, чего ей хотелось, это доставить ему наслаждение.

Нагнувшись и проведя языком по обнаженной груди Роберта, Селеста почувствовала, как колотится его сердце. А когда она остановилась и куснула напряженный сосок, его тело мгновенно ответило на эту ласку. Она радостно улыбнулась. Теперь ей захотелось удовлетворить собственное желание. Она раздвинула бедра и села на Роберта сверху. Он словно сошел с ума – слишком долго его мужская сила находилась в неестественно подавленном состоянии. Издав дикий крик, Роберт накинулся на соблазнительную грудь любовницы. Его губы жадно сосали напряженные соски.

Селеста откинула голову. Все ее тело сотрясалось от приливов страсти. Пальцы вонзились в густую шевелюру Роберта, и она еще теснее прижалась к нему.

Внезапно он остановился и поднял голову. Нет, слишком долго его страсть и мужская сила находились под спудом, сейчас он, наконец, возьмет свое. Ему предстоит кончить то, что начала Селеста. Роберт перекатился на бок, привстал и подмял под себя Селесту. Его язык властно хозяйничал в ее рту, и она только сладко стонала от удовольствия, которое дарил ей этот бесстыдный язык. Роберт покрыл неистовыми поцелуями лицо и губы Селесты, а затем набросился на ее обнаженную грудь. Обхватив одну, он поднес ко рту тугой сосок.

Обуреваемая изысканной мукой эротического восторга, Селеста извивалась под Робертом, а ее крики вскоре перешли в прерывистые вздохи – это его длинные пальцы проникли в самую сокровенную глубину ее женского естества.