Искусительница - Ли Эйна - Страница 68

Взглянув на свое отражение в зеркале, Синтия ужаснулась: переживания последних дней не прошли бесследно — она была бледной и измученной.

Наклонившись к зеркалу, она внимательно осмотрела себя.

— Да я бледнее, чем Бильярд Хэплуайт.

Слегка подрумянив щеки, Синтия вытащила из шкафа свежий носовой платок. И вдруг ей на глаза попались шкатулка и письмо отца. Девушка схватила запечатанное послание и спрятала его за корсаж.

Бет ждала ее у лестницы.

— Ты прекрасно выглядишь, дорогая, — улыбнулась она сестре.

— Я выгляжу ужасно, Бет, но спасибо тебе за доброту, — отозвалась Синтия.

— Дом уже полон гостей, Тия, — сообщила Бет. — После ужасной бури люди рады возможности выйти из дома.

— Этого-то я и хотела избежать, Бет. Мне так не хочется говорить с кем-то о несчастье на железной дороге.

— Тия, я еще никому ничего не рассказывала. О вашей помолвке с Кинкейдом знают лишь Чарльз и Гифф, но, уверена, ни один из них не проболтается.

— Слава Богу. Надеюсь, это поможет мне пережить праздник.

Вдруг Элизабет удивленно посмотрела на очередного гостя.

— А что Майкл Каррингтон здесь делает? Уж он-то точно слышал об аварии. — Не успел Майкл обратиться к ним, как Бет напустилась на него:

— Ну вот, над нами уже вороны закружились. Приехали сюда, чтобы повеселиться над нашим несчастьем, мистер Каррингтон?

— Бет, это я пригласила мистера Каррингтона к нам в гости, — объяснила Синтия. — Еще на балу у губернатора.

— Несмотря на ваши мрачные мысли, мисс Маккензи, я бы хотел выразить вам свою симпатию и соболезнования, — заговорил Майкл. — Мне нравился Дэвид Кинкейд. Я знаю, эта потеря касается лично вас, но все мы сожалеем по поводу вашей утраты. Кинкейд мог рассчитывать на блестящее будущее.

— Ничего не изменилось, Майкл, — серьезно возразила Синтия. — Просто мы не видели его неделю. Ну почему все так уверены, что Дэйв погиб?

Каррингтон с сочувствием посмотрел на нее. — Может, вы и правы, Синтия, — сказал он. Но в его голосе не было уверенности.

— Мистер Каррингтон, похоже, вы можете воплотить вашу мечту в реальность, — мрачно произнесла Элизабет, — Или вы уже не хотите приобрести Роки-Маунтейн-Сентрал? Без Дэйва Кинкейда нам ничего не сделать — ведь он был сердцем и головой этого проекта. К тому же мы лишились О'Хары и Дэна Харрингтона — машиниста и кочегара. Они были самыми лучшими! Больше того, у нас теперь нет средств на то, чтобы купить новый локомотив и вагоны. Так что, мистер Каррингтон, можете торжествовать. С Новым годом, — горько заключила она, направляясь в комнату.

— Все это ерунда, Майкл. Не понимаю, с чего они взъелась на вас, но, раз мы решили не отменять бал, пожалуйста, присоединяйтесь к гостям. Не стоит портить себе вечер.

— Вы любили Кинкейда, не так ли? — спросил Майкл. Удивленная его вопросом, Синтия ответила вопросом на вопрос:

— А почему вас это интересует?

— Мне иногда казалось, что Элизабет любит Дэвида. Она сожалеет о потере, но почему-то сердится на меня. Однако я понял, что она жалеет Дэйва не так, как жалеют любимого человека. А вот вы, Синтия, скорбите по тому, кого явно любите.

— Вы говорите очень убедительно, Майкл, но ошибаетесь в одном: я не верю в то, что Дэйв погиб.

— Или не хотите верить, — мягко поправил Майкл. — И как вам этот вечер? — веселым тоном спросил он.

Почувствовав, что Майкл хочет отвлечь ее, Синтия улыбнулась. Майкл такой хороший человек, подумалось ей, вот почему только Бет не видит этого?

— Сегодня я в своих туфлях, Майкл, но что-то мне не хочется танцевать.

— Хорошо, Синтия, но если вы передумаете, первый вальс — за мной.

Промаявшись на балу часа три и не в силах больше терпеть нудные разговоры, Синтия украдкой ускользнула в кабинет. Заливаясь слезами, девушка подошла к портрету отца, висевшему над камином.

— Он жив, папочка. Я все еще верю, — прошептала она. — Но что, если он где-то один, раненый и замерзает? Если ему нужна моя помощь, папочка? Я чувствую себя такой беспомощной, такой… потерянной…

Вытащив из-за корсажа послание отца, Синтия еще раз взглянула на портрет.

— Думаю, настала пора распечатать письмо, папа, потому что с его помощью я хочу обрести надежду.

Ведь никто больше не верит, что Дэйв жив, я вижу это по их глазам.

Распечатав письмо, Синтия с тяжелым сердцем принялась читать его.

Моя дорогая Тия!

Сев писать это послание, я задумался, при каких обстоятельствах ты можешь вскрыть его. И пришел к выводу, что ты сделаешь это в двух случаях: когда найдешь любовь или когда потеряешь ее. Молю Бога, чтобы второго с тобой не произошло. Надеюсь, ты уже догадалась, почему я оставил тебе наперсток — это же крохотный символ дома, домашнего очага. Ведь именно этого ты ищешь, моя дорогая Тия. Тебе хочется иметь свою семью, любить и быть любимой. Ты считаешь, что одержима скукой, а на самом деле ты отчаянно бьешься за мир и покой для себя. Поэтому я надеюсь, что ты своего добьешься и найдешь свое счастье. Верь мне, дорогая Тия, любовь победит, и в один прекрасный день ты встретишь мужчину, который по-настоящему полюбит тебя. Молю Бога, чтобы этот день поскорее наступил.

Синтия вздохнула.

— Ты был прав, папочка. — Она взглянула на портрет. — Я встретила такого мужчину. Мне было так спокойно и хорошо рядом с ним. Мы никогда не скучали вместе. Ты говоришь, что я найду свое счастье, но, к сожалению, не упоминаешь, как долго оно будет длиться. Неужели я встретила Дэйва лишь для того, чтобы потерять его? Правда, ты сказал, что любовь победит. Что ж, буду в это верить и черпать в этой вере силу. Любовь победит, и Дэйв вернется ко мне.

Забили каминные часы, и девушка невидящим взором посмотрела на них. Пробило полночь, а значит, наступил Новый год. В соседней комнате раздались громкие крики, а когда гости запели «Старинную шотландскую песню», сердце девушки защемило. Она вдруг вспомнила все свое прошлое и с надеждой подумала о будущем.

Закрыв глаза, Синтия пыталась сдержать слезы. Какая надежда, если Дэйва нет рядом?

— А мне-то казалось, что по обычаю близкие целуются, когда часы бьют двенадцать, — вдруг раздалось у нее над головой.

Не веря своим ушам девушка обернулась. Рядом с ней стоял Дэйв, и его теплая нежная улыбка согревала ее.

— С Новым годом, дорогая!

— Это ты?! Боже мой, Дэйв, неужели это ты?! — Слезы радости потекли у нее из глаз. Она бросилась к нему. — Я знала, что ты вернешься! Я не переставала верить в то, что ты жив! — всхлипывая, говорила Синтия, а Дэйв осыпал горячими поцелуями ее шею и лицо. — Я верила, несмотря ни на что!

Дэйв крепко поцеловал ее в губы.

— Я же говорил тебе, дорогая: ничто не разлучит нас. — Крепче сжав Синтию в объятиях, он прошептал ей на ухо:

— Ох, Син, были моменты, когда одни воспоминания о тебе, о твоем прекрасном лице помогали мне выстоять.

— Даже не представляю, что тебе пришлось пережить.

— Все произошло так быстро, — заговорил Дэйв. — Мы и не знали о предстоящей непогоде. Когда началась вьюга, О'Хара до минимума сбросил скорость, поэтому крушения не произошло — мы медленно съехали с колеи и покатились вниз, а потом состав врезался в деревья и вагон перевернулся. Тут-то все и началось! Правда, мы с Дэном легко отделались, а вот бедняге Пэдди досталось: у него сломаны обе ноги. Мы наложили ему шины, но не представляли, в каком направлении двигаться. Паровоз застрял на горном склоне, а нам непременно надо было выбраться оттуда — ведь его могло понести ниже. Пэдди мы несли по очереди, но вперед продвигались очень медленно: из-за резкого ветра и сильного снегопада мы ничего не видели. Сегодня нам удалось выбраться на колею, и спасатели сразу же нашли нас.

Синтия с тревогой посмотрела на него:

— А с тобой все в порядке? Руки и ноги целы?

— Все хорошо, — кивнул Дэйв. — Слава Богу, я был в перчатках. Ночью мы вырыли небольшую снежную пещеру. Она защищала нас от снегопада, а спали мы, прижимаясь друг к другу, чтобы не замерзнуть.