Искусительница - Ли Эйна - Страница 65

— Нет, у нас все хорошо. — Синтии очень хотелось рассказать о их планах, но она решила устроить им сюрприз, когда Дэйв приедет в Денвер на Рождество.

Оставшуюся часть пути они молчали.

Бет ждала сестру у дверей.

— Как же я рада, что ты приехала! С тех пор как все разъехались, дом стал похож на склеп.

Не успели сестры обняться, как навстречу Синтии выбежала Мидди, распахнув объятия.

— Я так скучала по тебе, детка! — воскликнула она, когда Синтия поцеловала ее. Утерев слезы уголком фартука, Мидди вздохнула. — Ну да ладно, не стану тут задерживаться — мне надо бежать на кухню, если вы хотите пообедать.

— Похоже, мы опять лишились кухарки, — улыбнулась Синтия.

— Как обычно, — фыркнула старая экономка. — Ходила тут взад-вперед… Да я больше забыла о готовке, чем она когда-либо знала! — И, бормоча под нос, что хорошую помощницу по хозяйству найти просто невозможно, Мидди отправилась в кухню.

— Как дела в Тент-Тауне? — спросила Бет, как только Синтия сняла плащ и они вошли в гостиную.

— Все отлично, особенно после того, как разрешился конфликт с Боннером, — сообщила Синтия. — Кстати, хочешь верь, а хочешь нет, но Салли Кинкейд собирается замуж за сына Боннера, Клея. Они поженятся в конце января. Представляешь, несмотря на вражду между нами и Боннером, они полюбили друг друга!

— Похоже, эти новоявленные Ромео и Джульетта будут счастливы, — весело произнесла Бет. — Но, раз уж ты заговорила о вражде, как у тебя дела с Дэйвом?

— Он сказал, что приедет на Рождество, — ушла от прямого ответа Синтия.

— Да, последние два года он так и поступал. Но я не об этом спрашивала, сестрица. Мне не терпится узнать, как далеко зашел ваш роман.

— Послушай, подожди Дэйва, и он тебе все расскажет, — предложила Синтия.

— Ты чего-то не договариваешь, Тия Маккензи, — покачала головой Бет. — Что ты скрываешь, признавайся!

— Мне нечего сказать, — ответила та.

— Что ж, раз ты стала такой скрытной, похоже, мне действительно придется подождать. Но только не думай, что я не обращусь с этим вопросом к Дэйву, когда он приедет.

— Кстати, как твои дела. Бет? — спросила Синтия. — Ты воспользовалась моим советом? Нашла себе высокого темноволосого кавалера, а?

— Тия, у меня и времени на это нет. Может, я смогу подумать о семье, когда дорога будет построена.

— Да, что это за эпидемия валит вас, железнодорожных магнатов?! То же я слышала от Дэйва! — всплеснула руками Синтия. — Хотела бы я знать, в чем причина такой сверхъестественной преданности?

— Ты по-прежнему не веришь в этот проект?

— Я поверила в него лишь потому, что это была мечта папы. — Она взяла сестру за руку. — Но это его мечта, дорогая моя, а тебе не стоит тратить на ее исполнение всю жизнь.

Бет серьезно посмотрела на Синтию:

— Ты не понимаешь, Тия. Я люблю это дело, железная дорога — это моя жизнь, моя мечта.

— Что ж, ты можешь обнимать и гладить холодный локомотив, а я предпочитаю шесть футов теплой мужской плоти. — Она подтолкнула Элизабет локтем. — А как ко всему этому относятся в столице?

— Нам с Чарльзом удалось добиться от правительства некоторой суммы, — ответила она. — А если к ней прибавить еще и мои деньги, то мы сможем протянуть колею до Техаса. Если мы это сделаем, то сумеем вернуть наш капитал.

Глаза Бет загорелись, и вдруг Синтия поняла, что все, сказанное сестрой, — правда: жизнь Бет была в этой дороге. Она вкладывала в ее строительство всю свою энергию, все ее интересы были в ней.

— Знаешь, Бет, папа гордился бы тобой, — промолвила Синтия. — Ты и есть тот сын, о котором он всегда мечтал, — рассмеялась она.

— Ох, Тия! — рассмеялась Элизабет, шутя подталкивая сестру.

На следующий день, ожидая Энджи, Бет и Синтия волновались, как школьницы перед первым балом. Наконец, выглянув в окно, Синтия закричала:

— Они уже здесь!

Бросившись к двери, Бет рывком открыла ее, и тут же в комнату, словно луч солнца, ворвалась Энджи. Несколько минут сестры целовались и обнимались, говоря одновременно.

— Где моя девочка? Где моя детка? — закричала Мидди, выбегая в вестибюль.

Энджи бросилась навстречу экономке, а Пит Гиффорд тем временем внес в дом ее багаж. Поставив сундуки на пол, он улыбнулся. Синтия подумала, что видит улыбку на лице этого человека впервые с тех пор, как Энджи уехала из дома.

А потом сестры, как когда-то, поднялись в комнату Энджи и, усевшись на ее кровать, весело болтали и смеялись.

На мгновение мысли Синтии унеслись вдаль. Как часто они сидели вот так в комнате Энджи, поджав под себя ноги и склонив друг к другу головы! В доме было полно больших комнат и уютных уголков, но они почему-то предпочитали именно здесь делиться своими секретами, радостями и горестями.

«Как же мало меняется жизнь, — подумала Синтия. — Люди приходят и уходят, но есть вещи, которые всегда остаются такими, как были».

Голос Бет оторвал ее от размышлений:

— Но если тебе не понравилась школа, Энджи, что ты собираешься делать?

— Думаю, вернусь домой и буду учиться в консерватории в Денвере, — отозвалась младшая сестра.

— Может, ты просто тоскуешь по дому? — спросила Бет. — Мы уже прошли через это и знаем, что со временем тоска проходит.

— А я думаю, что ты сбежала из школы искусств из-за обнаженных натурщиков, — поддразнила сестру Синтия.

— Не видела я там ни одного голого натурщика, Тия Маккензи, — сердито проворчала Энджи.

— Тогда неудивительно, что тебе захотелось уехать оттуда, — продолжала шутить Синтия.

— Вообще-то я еще не решила. — Внезапно Энджи закричала:

— Господи! Я уже целых полчаса дома, а еще не сходила к Калико! Мне надо переодеться.

— Если ты собираешься проехаться верхом, оденься потеплее, — посоветовала Бет. — Сегодня очень холодно.

— Да, мамочка, — язвительно вымолвила Энджи. — Видишь ли, в школе я научилась сама принимать решения — Нет, Бетси, ты только посмотри! — воскликнула Синтия. — Наша малютка Энджелин, оказывается, выросла! — Она говорила почти серьезно: Энджи и вправду казалась повзрослевшей.

— Все это ерунда, — фыркнула Элизабет. — Не может человек повзрослеть и измениться за каких-то два месяца!

— Ох, не говори этого, сестричка, посмотрим, как ты кое-чему удивишься. — Синтия имела в виду себя — уж она-то точно изменилась за последнее время.

Желая сыграть роль баловника Купидона, Синтия напутствовала сестру:

— Непременно позови с собой Гиффа.

— Мне не нужен сторожевой пес, — бросила Энджи через плечо.

…Вся следующая неделя прошла в радостных хлопотах. Синтия скучала по Дэйву, но ей удавалось отвлечься от грустных мыслей: она часто заглядывала в магазины, покупала и заворачивала подарки, ходила на праздничные вечера. Новогодний бал в доме Маккензи издавна считался гвоздем сезона, поэтому сестры решили не отказываться от доброй традиции, так много значившей для их отца. Синтия решила, что лучшего дня для объявления друзьям и родным о ее помолвке с Дэвидом Кинкейдом и быть не может.

На праздничных вечерах сестры Маккензи всегда привлекали к себе внимание местных холостяков. Однако на этот раз все они казались Синтии скучными по сравнению с тем потрясающим мужчиной из Нью-Мексико, которого она так любила!

— Это последний тоскливый бал, на который я пришла, — тихо сказала Синтия сестрам, когда они вошли в бальный зал особняка губернатора.

— Тия, почему ты хромаешь? — встревожилась Бет.

— Потому что на мне туфли Энджелин.

— Но у нее же нога на размер меньше твоей! — поразилась Бет.

— Знаю. Зато я могу всем сказать, что подвернула ногу. Не хочу танцевать сегодня, особенно с Бильярдом Хэплуайтом. Он не отстает от меня, и к тому же у него потные ладони. — Она замолчала, увидев тучного молодого мужчину, приближавшегося к ней. — О Господи! Вот и он! Легок на помине!

Демонстративно хромая, Синтия направилась к стулу. Хэплуайт поспешил к ней.

— Дорогая Синтия, да вы хромаете! — воскликнул он. — !. Что случилось?