Владыка Смерти - Ли Танит - Страница 85

— Нет, — продолжал Симму. — То, что мы получили, останется с нами. Пути назад нет. Я не понимаю, почему бесконечность жизни лишает нас наших лучших качеств. И все же это правда. Зайрек сорвал завесу с моих глаз, и я не знаю теперь, какую дорогу выбрать. Я боюсь, но даже страх не вдохновляет меня.

Снова начался шумный спор.

— Кому хочется умирать?!

— Жить, наслаждаясь лишь тихими радостями, лучше, чем потерять жизнь!

Симму сидел молча, не принимая участия в спорах. Молчал и Зайрек, стоявший перед троном. Кассафех пожирала глазами Зайрека, и ее удивительные глаза стали пурпурными. В тот вечер она позолотила веки и вплела в волосы цветы и сапфиры, но чародей словно не замечал ее усилий. Когда она рассказала колдуну о том, что Симму вылил остатки эликсира, Зайрек лишь кивнул в ответ. А теперь Кассафех охватила тревога за свою собственную жизнь. Она почувствовала, как страх сдавил ее горло. «Любимый, я стану твоей рабыней, — взглядом умоляла она колдуна. — Пощади меня, не проклинай меня, как всех их».

Наконец Зайрек заговорил.

— Вам нечего бояться, — сказал он, — Владыка Смерти не может войти в Симмурад. Ничто и никогда не, умирало здесь и, будучи бессмертным, не умрет. Даже трава на ваших лужайках и львы в вашем парке. А Улум, Владыка Смерти, может прийти только туда, где до него уже побывала Смерть.

Тут колдун с улыбкой взглянул на подданных Симму, и все отшатнулись от него, даже чародеи и мудрецы. Их лица застыли, как застывали в доме Зайрека лица людей, когда перед ними появлялась чаша с ядом. Так или иначе, все присутствовавшие в зале догадались, что задумал Зайрек, однако никто не мог помешать ему. Задуманное им было символическим, но крайне разрушительным действом.

Он снял с груди скарабея, опустил его на пол и тихо произнес заклинание. В этом зале, наполненном колдунами, лишь немногие знали его. Скарабей ожил. Черные самоцветы задрожали, когда Зайрек плюнул на них. Ярко сверкавшие грани камней потускнели до матового обсидианового блеска, и, щелкнув, оживший жук пополз по полу.

— Да, — проговорил Зайрек, — Владыка Смерти не может войти в Симмурад до тех пор, пока кто-нибудь не умрет здесь. Хоть вы и говорите, что вам незачем избегать Улума, вы все же стараетесь не встречаться с ним и не выходите за пределы вашего города.

Зайрек медленно направился за удирающим жуком. Он дал ему возможность проползти под ножками стола сквозь шелковые пещеры скатерти. Посередине зала скарабей остановился, чтобы полюбоваться красным цветком, выпавшим из рук какой-то женщины. Подошедший Зайрек неожиданно с силой наступил босой ногой на спину жука. Стояла такая тишина, что треск панциря насекомого громом разнесся по всему залу. Колдун убрал ногу, и все собравшиеся увидели раздавленного жука на цветочных лепестках. По залу прокатился глухой стон. Смерть проникла в Симмурад. При желании за ней мог последовать и сам Владыка Смерти. По крепости с ревом пронесся вихрь невиданной силы, предвещая его приход.

Чары Зайрека сковали людей в зале. В первый момент ужас побуждал их бежать, куда глаза глядят, но никто не мог двинуться с места. Даже взгляды их остановились, устремившись на мертвое существо. Зайрек поднял голову, глядя на Симму — такого же неподвижного, как и остальные. Однако лицо героя в отличие от остальных бессмертных казалось бесстрастным. Однажды Симму уже смотрел в глаза Владыки Смерти, вызвал его на бой и даже ударил.

Теперь же он криво усмехался, предчувствуя еще больший ужас, чем мог представить кто-либо из присутствующих. Зайрек словно раздел его донага, и правда, открытая колдуном, ударила Симму, словно острый меч.

Ветер ворвался в окна дворца. Этот вихрь оказался живым. Он, кружась, прошелся по залу, замер, сгустился, и Улум, Владыка Смерти, возник в самом сердце Симмурада, города бессмертных.

— Добро пожаловать, величайший из королей, — приветствовал его Зайрек. — Эти люди не могут поклониться тебе. Они не могут двигаться, находясь под воздействием чар, в основе которых лежит окаменелость их собственных душ. Раньше они напоминали воск, теперь же стали камнем и не могут ни бежать от тебя, ни выразить тебе свое почтение. Они ничего не чувствуют, но все видят и слышат. Произнеси приговор, мой господин.

Но и в час своего торжества Улум, как всегда, не выражал никаких эмоций. Он медленно оглядел зал, вглядываясь в каждую деталь. Когда его пустые глаза останавливались на лицах людей, бросивших ему вызов, в них загоралось что-то вроде голода, даже алчности.

Через некоторое время Улум произнес:

— В парке остались звери, но их можно пощадить. Не звери, а люди начали эту войну, прекрасно понимая, что делают. Именно они в долгу передо мной… Однако как бы то ни было, здесь не все.

Зайрек быстро огляделся. Кассафех исчезла.

— Не понимаю, как ей удалось ускользнуть из кольца моих чар. Впрочем, ей все равно никуда не уйти из Симмурада. Что же касается зверей, то я отошлю их из города, если пожелаешь.

— Я заберу их во Внутреннюю Землю, — объявил Улум. — Там есть женщина, которой они понравятся, а может, она станет охотиться на них.

— У меня есть одна просьба, мой господин, — продолжал Зайрек.

— Говори.

— Симму, зовущий себя твоим врагом, должен и мне кое-что. Отдай его мне.

— Жестокость — твоя пища, она не для меня, — объявил Владыка Смерти.

— Значит, ты отдашь его мне? Ты прав, мой господин, я намерен совершить такую жестокость, что память о ней будет рвать и терзать мое сердце еще много столетий. Есть только одно, что может спасти меня от безумия, — я должен неистовствовать, страдать и раскаиваться. Пока бьется мое сердце, оно должно кровоточить, иначе я не вынесу того, что должен пережить. Вместе с другими твоими дарами, мой господин, отдай мне Симму.

— Забирай его, — ответил Владыка Смерти, — и подари мне Симмурад.

Кассафех бежала по ночным улицам и садам Симмурада. Тени оказались снисходительны к ней, обнимая и пряча ее от колдовского взгляда приятеля-любовника. Но беспощадные звезды заливали светом мраморные улицы, а когда взошла луна, похожая на яблоко из зеленой яшмы, Кассафех чуть не впала в отчаяние. Но, так как никто не пытался ее задержать, ей показалось, что она уже чудесным образом спаслась. Красавица не понимала, что оказалась в ловушке и, куда бы она ни побежала, ей не удастся вырваться на свободу…

Жена Симму выбежала из зала в то мгновение, когда распахнулись окна. Она не продумала заранее план действий. Скорее, она действовала бессознательно. Но то, что она сумела вырваться из кольца чар Зайрека, объяснялось вовсе не этим. Заколдованные мудрецы и чародеи словно вросли в пол. Красавица же смогла ускользнуть, подстегиваемая безумным страхом. Дело в том, что она была дочерью волшебного создания. Колдовство Зайрека не коснулось ее по той же причине, по которой не обольстил ее сад второго колодца. Кровь ее неземного отца — фиолетовая кровь духа стихий, — смешавшись с человеческой, уберегла ее от земного колдовства. Что касается Улума, то она не видела его. Однако было вполне достаточно и того, что она почувствовала его приход. Как и весь Симмурад в ту ночь, она, бессмертная, дрожала от страха перед Владыкой Смерти.

Кассафех бежала к воротам, чтобы проскочить через них, заручившись помощью Йолсиппы. Толстяк ведь оставался единственным свободным человеком в городе, поскольку не присутствовал на пиру. В сущности, женщина больше нуждалась в его дружеском участии. Ее предали, но у нее не было времени горевать об измене Зайрека.

Недалеко от ворот со скоростью, недоступной жене Симму, промчались в противоположном направлении три пятнистых леопарда. Их сверкающие золотистые глаза почему-то привели Кассафех в замешательство. Ей показалось, что хищники нашли выход, который был недоступен ей.

Ее же дорога вела к стене, в которой были сооружены медные ворота, сияющие в лунном свете.

Кассафех быстро взобралась по лестнице, высеченной в скале, и прошла сквозь низкую дверь сторожевой башни.