Мусаси - Ёсикава Эйдзи - Страница 240

Иори упал на колени и стал молиться, крепко смежив веки. Когда он открыл глаза, то увидел синюю полосу моря, блестевшую между горами.

– Мальчик, что с тобой? – раздался ласковый женский голос. Иори невидящим взором посмотрел на двух женщин, которые появились словно из-под земли.

– Мама, с ним что-то случилось, – сказала неизвестная помоложе. Вторая женщина подошла к Иори и, заметив кровь на его одежде, нахмурилась.

– Ты ушибся?

Иори отрицательно покачал головой.

– Он, похоже, понимает меня, – сказала она дочери. Женщины расспрашивали Иори, как его зовут, где он родился, как он здесь оказался и о чем только что молился. Иори с трудом, но отвечал, и память понемногу возвращалась к нему.

Девушка, которую звали Оцуру, пожалела мальчика.

– Давай возьмем его в Сакаи. Он может нам пригодиться в деле. И возраст подходящий, – предложила она матери.

– Согласится ли он? – ответила мать, которую звали Осэй.

– Конечно! Пойдешь с нами?

Иори утвердительно кивнул.

– Вставай и возьми наши вещи.

Иори покорно тащил их и молчал, пока они не пришли в Кисива-ду. Здесь, среди людей, он разговорился.

– Где вы живете? – спросил он своих спутниц.

– В Сакаи.

– А где это?

– Рядом с Осакой.

– А Осака где находится?

– Отсюда поплывем на корабле, и ты увидишь.

– На корабле? – обрадовался Иори и рассказал, как несколько раз он бывал на переправе в Эдо, но никогда не плавал на корабле, хотя его родная провинция Симоса недалеко от моря.

– Доволен? – спросила Оцуру. – Только не зови мою маму «тетей». Ты должен называть ее «госпожа». Скажи: «Да, госпожа».

– Да, госпожа.

– Вот и хорошо. Будешь прилежно трудиться, со временем можешь стать помощником приказчика.

– А чем вы занимаетесь?

– Мой отец владеет кораблями.

– Как это?

– Он купец. Его корабли плавают по всему западному побережью.

– Подумаешь, купец! – разочарованно протянул Иори.

– Как ты смеешь такое говорить? – воскликнула девушка. Мать отнеслась к замечанию Иори поспокойнее.

– Он, верно, считает, что купец – это торговец сладостями или мануфактурой, – предположила Осэй.

Врожденная гордость купцов Кансая взяла верх в Осэй, и она пустилась в рассказ о том, что у ее отца были три огромных склада в Сакаи и десятки судов, он имел свои конторы в Симоносэки, Марукамэ, Сикаме. Услуги, которые ее семья оказала дому Хосокавы в Кокуре, были столь велики, что корабли отца получили официальный статус при доме Хосокавы. Отцу Осэй пожаловали право носить фамилию и два меча, подобно самураям. В западной части Хонсю и на Кюсю каждый знает Кобаяси Тародзаэмона из Симоносэки. Во время войны у Симадзу, Хосокавы и других даймё не хватало кораблей, поэтому отец Осэй выполнял важную роль военачальника.

– Простите, я не хотел вас огорчать, – сказал Иори. Мать и дочь рассмеялись.

– Мы не обиделись, – сказала Оцуру, – просто мальчику твоего возраста не пристало поспешно судить о вещах, в которых он не разбирается.

– Простите меня.

С моря дул крепкий соленый ветер. Оцуру показала на корабль у пристани, на который заносили груз.

– Мы поплывем на нем.

Капитан и два торговых посредника Кобаяси вышли из чайной, чтобы встретить хозяйку с дочкой.

– Хорошо погуляли? – спросил капитан. – Мы берем большой груз, извините, что будет тесновато. Я провожу вас на корабль.

Путешествие по заливу Осака было спокойным. К вечеру корабль причалил в Сакаи. Управляющий Сахэй и конторские служащие высыпали навстречу хозяйке с дочерью.

– Сахэй, присмотри за мальчиком, – распорядилась Осэй.

– Где нашли этого оборванца?

– Он смышленый мальчик, его можно пристроить в конторе. Надо отмыть его как следует, на нем могут быть вши. Дай ему новую одежду.

В следующие несколько дней Иори не видел ни хозяйки, ни дочери. Контора отделялась от жилой части дома ширмой, за которую запрещалось заходить. У Иори был свой угол в конторе, где он спал. Поначалу портовый город увлек его новизной, ему нравились корабли и разные заморские диковинки. В конторе Иори не знал ни минуты покоя. Все, от управляющего до последнего приказчика, гоняли его как собаку. Распоряжения дождем сыпались на Иори. В разговорах с хозяевами или посетителями конторские мгновенно преображались в милых и предупредительных людей, что особенно возмущало мальчика. С утра до вечера говорили только о деньгах. «И они считают себя приличными людьми!» – сокрушался Иори.

– Ио, Ио, где ты? – окликнул его однажды управляющий.

Иори в это время мел двор между конторой и складом. Он слышал голос управляющего, но не отзывался.

– Эй, новичок, почему не отвечаешь, когда тебя зовут? – закричал появившийся из конторы Сахэй.

Иори взглянул на него и спросил:

– Вы меня звали? – спросил Иори, глядя в глаза Сахэя.

– Надо добавлять «господин». Понял?

– Да, господин.

– Почему не отвечаешь?

– Я слышал, кто-то кричал «Ио, Ио». А меня зовут Иори… господин.

– С тебя хватит и короткого Ио. Да, кстати, больше не носи меч.

– Да, господин.

– Отдай его мне.

– Меч – память о моем отце. Я не могу отдать его в чужие руки.

– Тупица! Сказал, отдай меч!

– Не могу. Я вообще не хочу быть купцом.

– Люди не прожили бы ни дня без купцов, – загорячился Сахэй. – Кто привозит заморские товары? Нобунага и Хидэёси – великие люди, но без купцов они никогда бы не построили свои замки – Адзути, Дзюракудай, Фусими. Посмотри, кто живет в Сакаи: Намбан, Рудзон, Фукиэн, Амои. Все они ведут огромную торговлю.

– Знаю.

– Откуда?

– Всем известны огромные прядильни в кварталах Аямати, Кинумати и Нисикимати. Мануфактуры Гудзона возвышаются на холме, как замки. Дома и склады купцов тянутся бесконечными рядами. Хозяйка и Оцуру гордятся своим городом, но он ничтожен в сравнении с другими местами.

– Да как ты смеешь…

Иори, бросив метлу, скрылся. Сахэй позвал грузчиков и велел им поймать строптивого мальчишку.

Иори поймали. Сахэй кипел от негодования.

– Что прикажите делать с таким негодником? У него десять слов в ответ на любое ваше замечание. Он нагло насмехается над нами. Дайте ему взбучку и не забудьте отобрать меч.

Сахэй ушел. Грузчики взяли меч Иори, а его самого со связанными руками веревкой привязали к большому ящику, как обезьяну.

– Пусть над тобой потешится народ, – сказали грузчики. Сначала Иори громко просил прощения и обещал исправиться, но вежливость не помогла, и он стал ругаться.

– Управляющий – выживший из ума дурень! Отдайте меч! Я не желаю жить в таком доме.

– Замолчи! – одернул его Сахэй, выйдя во двор.

Иори не утихомирился, и Сахэй решил заткнуть ему рот, но мальчик укусил его. Грузчики оказались проворнее.

Иори рвался на веревке. Он не мог сдержать слез от позора. Струя конской мочи, едва не окатившая его, привела его в чувство. Иори поднял глаза и подумал, что грезит наяву – на шедшей мимо лошади сидела молодая женщина в широкой лакированной шляпе, защищавшей ее от солнца. Дорожное кимоно из грубой ткани было подобрано для верховой езды, в руках она держала тонкий бамбуковый прут.

Иори попытался позвать ее. Вытягивая шею, он едва не задохнулся. Глаза его были сухими, хотя плечи содрогались от рыданий. Невероятно, но Оцу была рядом. Куда она направлялась? Почему покинула Эдо?

– Сахэй, почему мальчик у тебя на веревке, как медведь? Это жестоко, да и дурная молва пойдет о вас.

Человек, заговоривший с управляющим, был двоюродным братом Тародзаэмона. У него было прозвище Намбанъя, по названию конторы, в которой он служил. Рябины от оспы придавали его лицу зловещий вид, но по натуре он был добрым и часто угощал Иори сладостями.

– Ты вправе наказать его, – продолжал Намбанъя, – но нельзя этого делать прилюдно. Зачем позорить имя Кобаяси? Развяжи его!

– Слушаюсь, господин, – ответил Сахэй.

– Если мальчишка вам не ко двору, я заберу его к себе. Поговорю с Осэй.