Мусаси - Ёсикава Эйдзи - Страница 230

Звучал знакомый ласковый голос учителя, по которому истосковалась душа мальчика. Мусаси сильно осунулся, а может, игра вечерних теней делала его лицо худым.

– Я собирался в Титибу…

Иори узнал своего коня.

– Конь бродил один на лугу у реки, – смеясь, объяснил Гонноскэ. – Я решил, что бог равнин послал его Мусаси. Кстати, такое седло может быть только у самурая с доходом не менее чем в тысячу коку риса.

– Конь вообще-то не мой, а Синдзо, – объяснил Иори.

– Ты все еще живешь в их доме? – спросил Мусаси; спешиваясь.

– Такуан отвел меня туда.

– А как наш новый дом?

– Готов.

– Можно возвращаться к себе.

– Учитель… Почему вы такой худой?

– Я некоторое время занимался медитацией.

– Как вам удалось освободиться?

– Гонноскэ расскажет. Могу лишь добавить, что боги не оставили меня в беде.

– Не волнуйся, Иори, – вмешался Гонноскэ. – Никто теперь не сомневается в невиновности Мусаси.

Иори начал рассказывать про разбойников, Дзётаро и их встрече, о «мерзкой старухе»… Здесь он вспомнил про письмо.

– От Кодзиро? – удивился Мусаси. – Где ты его видел?

– В деревне Нобидомэ. Старуха вместе с ним. Он сказал, что направляется в Будзэн. С ним был отряд самураев Хосокавы… Учитель, будьте начеку, он – опасный человек.

Мусаси кивнул, засовывая нераспечатанный свиток во внутренний карман кимоно.

– Кодзиро очень сильный, правда? – продолжал Иори, считая, что Мусаси не прислушался к его предупреждению. – Почему он против вас?

За разговором они не заметили, как добрались до отстроенного заново дома. Иори побежал в деревню раздобыть еды, а Гонноскэ принес воды и развел огонь в очаге.

Весело потрескивал огонь, и было отрадно видеть всех живыми и здоровыми. Только сейчас Иори заметил свежие шрамы на шее и руках Мусаси.

– Откуда они? – удивился Иори.

– Пустяки! Коня накормил?

– Да, учитель.

– Завтра вернешь его хозяину.

Иори поднялся на заре, чтобы до завтрака покататься верхом. Показавшееся из-за горизонта солнце привело его в восторг.

– Учитель, вставайте! – бросился он к дому. – Оно такое же, как и в горах Титибу. Огромное, сейчас оно покатится по равнине. Гонноскэ, пора вставать!

– Доброе утро! – сказал Мусаси, выходя из рощи, где он совершал утреннюю прогулку.

Взволнованный Иори не захотел даже завтракать.

– Я поехал! – крикнул он, хлестнув коня.

Мусаси долго наблюдал, как лошадь с всадником неслась навстречу солнцу, постепенно уменьшаясь, пока не превратилась в точку, растворившуюся в огненном диске.

Врата славы

Садовник поджег собранные листья и отпер калитку, прежде чем идти завтракать. Синдзо был уже на ногах. День он начал, как обычно, с чтения китайских классиков, а потом занялся фехтованием. Умывшись у колодца, он отправился в конюшню.

– Конюх!

– Да, господин!

– Гнедого все еще нет?

– Нет, но я больше беспокоюсь о мальчике.

– Не волнуйся. Он вырос в деревне и не пропадет.

Пожилой привратник сообщил Синдзо, что группа молодых людей ожидает его в саду. Синдзо поспешил в сад.

– Давно мы не виделись! – обратился к Синдзо один из самураев.

– Как я рад, что мы снова вместе! – ответил Синдзо.

– Как здоровье?

– Великолепно, как видишь. Что вас привело сюда в столь ранний час?

Пятеро бывших учеников Обаты Кагэнори – сыновья гвардейцев сёгуна или конфуцианских ученых – обменялись многозначительными взглядами.

– Поговорим вон там, – указал Синдзо на поросший кленами пригорок.

Молодые люди окружили костер из листьев, разложенный садовником.

– Говорят, что это дело рук Сасаки Кодзиро, – сказал один из самураев, указывая на шрам на шее Синдзо.

Синдзо промолчал.

– Мы собрались по поводу Кодзиро, – продолжал молодой человек. – Вчера мы узнали, что он убил Ёгоро.

– Я этого ждал, – сказал Синдзо. – Доказательства у вас есть?

– Косвенные. Тело Ёгоро нашли у подножия холма Исараго, за храмом. Дом Какубэя как раз на этом холме, а Кодзиро живет у него.

– Ёгоро мог один пойти к Кодзиро.

– Несомненно. Цветочник видел человека, судя по описанию Ёгоро, который пробирался на холм. Кодзиро зарубил Ёгоро и стащил его вниз.

– И это все? – спросил Синдзо.

– Нет. Мы хотим обсудить будущее дома Обаты и рассчитаться с Кодзиро.

Синдзо застыл в глубокой задумчивости.

– Ты, верно, слышал, что Кодзиро стал вассалом Хосокавы Тадатоси и сейчас находится на пути в Будзэн, – продолжал молодой человек. – Все сошло ему с рук: оскорбление учителя, убийство его единственного сына и расправа с нашими товарищами. Мы, ученики Обаты Кагэнори, обязаны что-то предпринять.

Белесые хлопья пепла вились над костром.

– Я тоже одна из жертв, – после долгого молчания произнес Синдзо. – У меня есть свой план. Что предлагаете вы?

– Мы хотим обратиться с протестом к Хосокаве, рассказать ему обо всем и потребовать, чтобы он выдал Кодзиро нам. Мы насадим голову Кодзиро на пику и поставим у могилы учителя.

– Полагаете, что Кодзиро выведут связанным к вам? Вряд ли, Хосокава не пойдет на это. Его клан заинтересован в боевом мастерстве Кодзиро, поэтому его взяли в вассалы. Вашу жалобу воспримут как новое подтверждение его воинского искусства. Какой даймё выдаст вам своего вассала без веских причин?

– Тогда нам остаются крайние меры.

– Какие?

– Их отряд продвигается медленно. Мы успеем собрать всех преданных учеников школы…

– И напасть?

– Да. Просим тебя присоединиться к нам.

– Ваша план мне не нравится.

– Ты же носишь имя Обата!

– Признать превосходство противника трудно, – задумчиво проговорил Синдзо. – Кодзиро искуснее всех нас. Напав на него даже не одним десятком, мы лишь покроем себя позором.

– Неужели ты останешься в стороне? – в один голос воскликнули все самураи.

– Нет, вы меня неправильно поняли. Я не хочу, чтобы Кодзиро остался безнаказанным, но выжидаю срок.

– Завидное терпение! – усмехнулся один из молодых людей.

– Боишься ответственности? – спросил другой.

Синдзо не отвечал. Молодые самураи молча пошли от костра. У конюшни они увидели незнакомого мальчика, который расседлывал взмыленного коня.

Вскоре к конюшне подошел Синдзо.

– Хорошо, что ты вернулся! – воскликнул он.

– Вы что, поссорились? – спросил Иори.

– С кем?

– С самураями, которые только что прошли здесь. Они были очень сердитые и как-то странно говорили. Он, мол, трусоват, мы его переоценили.

– Не обращай внимания, – ответил Синдзо. – Где ты был ночью?

– Дома. Учитель вернулся.

– Я знаю, что его должны были освободить. Слышал новость, Иори?

– Какую?

– Твой учитель теперь очень важный человек. Ему невероятно повезло – он будет наставником сёгуна по фехтованию. Мусаси создаст собственную школу.

– Правда?

– Совершенно серьезно. Ты рад?

– Конечно! Можно взять коня?

– Ты ведь только приехал.

– Я поскачу домой и сообщу учителю.

– Не надо. Как только состоится решение совета старейшин, я сам поеду к Мусаси.

Решение вскоре было принято. Из замка прискакал гонец с письмом для Такуана и вызовом Мусаси в канцелярию сёгуна. Мусаси повелевалось явиться на следующий день в Приемный павильон у ворот Вадакура.

Когда Синдзо прискакал к дому Мусаси на равнине Мусасино, он застал хозяина с котенком на руках, беседующим с Гонноскэ.

– Я приехал за тобой, – сказал Синдзо.

– Спасибо, – произнес Мусаси. – Благодарю за заботу об Иори. Вечер Мусаси провел с Такуаном и даймё Удзикацу, наслаждаясь теплотой их дружбы.

Проснувшись на следующее утро, Мусаси нашел у своей постели сложенное парадное платье, веер и бумажные салфетки.

– Сегодня у тебя великий день, – сказал ему за завтраком Удзикацу. На завтрак подали рис с красными бобами, морского леща и другие праздничные кушанья.