Мусаси - Ёсикава Эйдзи - Страница 188

– Не пустите меня переночевать? Я уйду рано утром, – попросил Мусаси.

Мальчик внимательно осмотрел Мусаси из-за двери и нерешительно произнес:

– Заходите.

Мусаси в своей жизни не видел более убогого жилища. Лунный свет падал сквозь щели в потолке, по ногам гулял ветер, хотя на полу были циновки. Мусаси не нашел даже гвоздя, чтобы повесить свою накидку.

Мальчик церемонно склонился перед Мусаси и спросил:

– Вы просили у меня рыбу. Вы любите гольцов?

Манеры мальчика не вязались с нищей обстановкой. Мусаси в недоумении уставился на него.

– Почему вы так смотрите?

– Сколько тебе лет?

– Двенадцать.

Мусаси поразило лицо мальчика. Грязное, как корень лотоса, вытащенный из земли, немытые волосы напоминали птичье гнездо. В лице чувствовался твердый характер, а глаза сверкали, как драгоценные камни.

– Есть немного проса и риса, – гостеприимно предложил мальчик. – Я уже дал рыбы отцу, осталось и для вас.

– Спасибо.

– Вы, верно, не откажетесь от чая.

– Если не затруднительно для тебя.

– Подождите, пожалуйста, – сказал мальчик и ушел в соседнюю комнату, притворив за собою скрипучую дверь.

Мусаси слышал, как мальчик ломал хворост и раздувал огонь в глинобитном очаге. Хижина вскоре наполнилась едким дымом, который выгнал наружу мошкару.

Мальчик появился с подносом. В одно мгновение Мусаси проглотил и солоноватых жареных гольцов, и рис с просом, и суп из соевых бобов.

– Очень вкусно, – сказал он мальчику.

– Понравилось? – приветливо спросил тот.

«Очень воспитанный ребенок», – подумал Мусаси и сказал вслух:

– Я хотел бы поблагодарить хозяина дома. Он еще не спит?

– Хозяин перед вами, – ответил мальчик.

– Ты один?

– Да.

– Вот как, – протянул Мусаси. – А чем же ты живешь?

– Сдаю внаем свою лошадь. Раньше мы выращивали рис. Лампа сейчас потухнет, кончилось масло. Вы ведь собираетесь спать, да?

Мусаси растянулся на старой циновке у стены. Однообразное гудение мошкары усыпляло. Мусаси заснул, но во сне он вдруг сильно вспотел, вероятно, из-за усталости. Ему снился шум дождя. От шума он очнулся и сел. Слух не подвел его. Он отчетливо слышал, как кто-то точил меч или нож. Мусаси невольно потянулся за своим мечом.

– Не спится? – спросил мальчик из соседней комнаты. Мусаси вздрогнул, удивившись, что мальчик задал этот вопрос.

– Почему ты занимаешься этим ночью? – тревожно спросил Мусаси, словно готовясь к обороне.

Мальчик рассмеялся.

– Я вас напугал? Вы такой большой и сильный.

Мусаси молчал. Может, в обличии крестьянского мальчика он встретил вездесущего дьявола?

Шарканье оселка по лезвию возобновилось. Мусаси подошел к двери. Сквозь щелку он увидел, что там была кухня с постелью в дальнем углу. Мальчик сидел у окна возле большого кувшина с водой. Пристроившись под лунным светом, он точил тесак, каким обычно пользуются в хозяйстве крестьяне.

– Для чего он тебе? – поинтересовался Мусаси.

Мальчик, взглянув на дверь, не ответил. Через несколько минут он вытер тряпкой лезвие и, прищурившись, оглядел клинок. В лунном свете сталь сверкнула холодным блеском.

– Как вы думаете, – сказал мальчик, – разрублю ли я им человека надвое?

– Если знаешь, как это делать.

– Об этом не беспокойтесь.

– Кого ты собираешься убить?

– Своего отца.

– Отца? – ужаснулся Мусаси, распахивая дверь. – Ты шутишь?

– Нет.

– Не верю, что ты намерен убить собственного отца. Крысы, осы и прочие твари не убивают своих родителей.

– Если я его не разрублю пополам, то не смогу унести его.

– Куда унести?

– На кладбище.

– Он что, умер?

– Да.

Мусаси повнимательнее взглянул в дальний угол. Ему и в голову не приходило, что у стены лежит покойник. Теперь он увидел старого человека, покрытого кимоно, у изголовья которого стояла плошка с рисом, чашка с водой и деревянная тарелка с жареными гольцами.

Мусаси растерялся – ведь он, ничего не ведая, попросил у мальчика гольцов, предназначенных для духа умершего. Он поразился сообразительности мальчика, который придумал разрезать покойника надвое, чтобы донести тело до кладбища. Некоторое время Мусаси молча наблюдал за мальчиком.

– Когда он умер?

– Сегодня утром.

– До кладбища далеко?

– Оно в горах.

– Разве ты не можешь кого-нибудь нанять, чтобы его отнесли?

– Денег нет.

– Я дам тебе их.

– Мой отец ни от кого не принимал подарков. Он и в храм не ходил. Спасибо, я все сделаю сам, – ответил мальчик, решительно встряхнув головой.

Судя по силе характера, смелости и самостоятельности мальчика, его отец вряд ли происходил из обыкновенной крестьянской семьи. Необыкновенные качества сына подтверждали незаурядность отца.

Из уважения к памяти покойного Мусаси не стал еще раз предлагать деньги, а вызвался донести тело до кладбища. Мальчик согласился. Они вместе погрузили покойника на коня. Когда дорога круто пошла в гору, Мусаси понес тело на себе.

Кладбище было на небольшой поляне под старым каштаном, посреди которой лежал круглый камень. Могилу зарыли, и мальчик положил цветы, сказав, что здесь похоронены его мать, бабушка и дедушка. Сложив ладони, он застыл в молитве. Мусаси тоже помолился о покое душ усопших.

– Камень совсем не старый. Когда вы поселились в этих краях? – спросил Мусаси.

– Мой дедушка сюда переехал.

– А где вы жили прежде?

– Дедушка происходил из самурайского клана Могами. После поражения своего сюзерена дедушка сжег родовую книгу и все имущество. Ничего не осталось.

– На камне нет ни имени дедушки, ни фамильного герба.

– Перед смертью он приказал не делать никаких надписей. Дедушка был очень строгий. К нему приходили из владений Гамо и Датэ, предлагая службу, но он отказался. Дедушка считал, что, став крестьянином, не имеет права выбить на камне свое имя, чтобы не бросить тень на покойного сюзерена.

– Как звали дедушку?

– Мисава Иори. Мой отец лишился фамилии, перейдя в крестьянское сословие. Его стали звать просто по имени – Санъэмон.

– А тебя как зовут?

– Санноскэ.

– А родственники у тебя есть?

– Старшая сестра, но она давно живет отдельно. Я не знаю, где она.

– А еще кто?

– Никого.

– Как будешь теперь жить?

– Как и прежде.

Мальчик помялся и вдруг выпалил:

– Вы изучаете боевые искусства и странствуете повсюду. Возьмите меня с собой! Я отдам вам коня и буду прислуживать вам.

Мусаси не торопился с ответом. Он в раздумье смотрел на расстилавшуюся перед ним равнину. Он удивлялся, почему земля здесь пустует, хотя должна быть плодородной, судя по растительности. Странно, ведь люди здесь не настолько богаты, чтобы не нуждаться в заработке. Повсюду в глаза бросались следы нищеты.

Пока люди не отучатся бояться могучих сил природы, развития не будет. Почему здесь, в центре равнины Канто, люди бессильны и подавлены природой? В лучах восходящего солнца Мусаси видел в траве и в кустах суету бесчисленных птиц и зверюшек, которые в отличие от людей пользовались дарами природы.

Санноскэ вывел Мусаси из задумчивости. Ребенок оставался ребенком, несмотря на недетскую самостоятельность. Взошло солнце, засверкала роса, и мальчик отвлекся от своего горя. На обратном пути он ни разу не заговорил об отце.

– Я готов в дорогу прямо сейчас, – объявил он Мусаси. – Вы возьмете моего коня, а я буду вам слугой.

Мусаси невнятно хмыкал в ответ. Санноскэ был бы неплохим спутником, но Мусаси не хотелось брать на себя заботу о его будущем. Дзётаро, наделенный от природы умом, немного выиграл от того, что числился в учениках Мусаси. Сейчас, когда Дзётаро бесследно пропал, мысль о нем не давала покоя Мусаси. С другой стороны, если постоянно остерегаться неприятностей, тогда в этой жизни не сделать ни шагу, а планы на будущее вообще нельзя строить. Судьбу ребенка не могут предвидеть даже его родители. «Как определить, что благо, а что зло для ребенка? – спрашивал себя Мусаси. – Санноскэ смышленый, а я смогу направить его способности. Впрочем, любой мог бы сделать это», – скромно заключил Мусаси.