Мусаси - Ёсикава Эйдзи - Страница 182

Однажды Ядзибэй зашел в домик Осуги и сказал:

– Я собираюсь в Сэнсодзи. Не хотите пойти со мной?

– С радостью. Храм посвящен Кандзэон, а я особенно верю в ее силу. Она воплощает собой того же бодисаттву, что и Каннон, которой я молилась в Киёмидзу в Киото.

Ядзибэй и Осуги вышли в сопровождении двух кобунов, Дзюро и Короку. Дзюро по неизвестной причине прозвали «Тростниковой Циновкой», прозвище Короку «Храмовый Служка» было более объяснимо. Это был маленький подвижный человек с сугубо благообразным лицом, которое уродовали три шрама на лбу, полученных в уличных драках.

Они направились ко рву около моста в Кёбаси, где давались внаем лодки. Короку ловко вывел лодку изо рва в реку Сумида. Ядзибэй велел открыть коробку с провизией.

– Я решил посетить храм именно сегодня, в годовщину смерти моей матери, – сказал Ядзибэй. – Лучше было бы проведать ее могилу на родине, но это слишком далеко. Помолюсь в Сэнсодзи и пожертвую на храм. Наша поездка – не настоящее паломничество, отнесемся к ней как к приятной прогулке.

Ядзибэй, ополоснув за бортом чарку, налил сакэ и протянул ее Осуги.

– Похвально, что вы помните о своей матушке, – ответила Осуги, размышляя, как поведет себя Матахати после ее смерти. – Не знаю, право, уместно ли пить сакэ в день поминовения.

– Я предпочитаю непринужденность, а не официальные церемонии. Я верую в Будду, этого достаточно, для таких олухов, как я. Вы, конечно, знаете заповедь: имеющий веру да не нуждается в знании.

Осуги, не настаивая на своем, выпила несколько чарок.

– Давно так много не пила. Словно парю в воздухе, – заметила она вскоре.

– Выпейте еще, – угощал Ядзибэй. – Хорошее сакэ. Не волнуйтесь, если слегка закружится голова, мы рядом.

Повернув на юг Суйидзюку, река разливалась широко и покойно. Вековой лес покрывал Симосу – восточный берег напротив Эдо. Корни деревьев утопали в воде, сверкавшей синими бликами между переплетенными черными корневищами.

– Слышите? Соловьи! – проговорила Осуги.

– Пойдут непрерывные дожди, кукушки будут куковать с утра до вечера.

– Позвольте вам налить еще чарочку. Надеюсь, вы не жалеете, что я поехала с вами.

– Рад, что путешествие вам нравится.

Короку, стоявший на корме с веслом, с завистью проговорил:

– Хозяин, не пустить ли чарку по кругу?

– Занимайся своим делом. Одна чарка в твоих руках, и мы пойдем ко дну. На обратном пути возьмешь свое.

– Как прикажешь. Мне уже чудится, что под веслом не вода, а сакэ.

– А ты не думай об этом. Причаль-ка лучше к берегу, купим рыбу.

Короку выполнил указания. После непродолжительного торга рыбак с довольной улыбкой открыл перед покупателями деревянный ларь в лодке и предложил товар на выбор. Ничего подобного Осуги прежде не видела. Ларь до краев был наполнен живым серебром, здесь была и речная, и морская рыба – карпы, креветки, зубатка, бычки, даже лосось и морской окунь.

Ядзибэй набрал молоди и, сдобрив ее соевым соусом, начал есть живьем. Он предложил угощение Осуги, но та с отвращением отвернулась.

Когда лодка причалила к западному берегу, Осуги слегка пошатывало.

– Осторожнее, – предупредил Ядзибэй, – держитесь за меня.

– Спасибо. Обойдусь без посторонней помощи, – протестующе замахала руками Осуги.

Дзюро и Короку привязали лодку, и все четверо направились по топкой низине к пригорку, на котором стоял храм.

Стайка детей усердно искала что-то, переворачивая камни. Дети окружили приезжих, стараясь перекричать друг друга.

– Купите, пожалуйста!

– Бабушка, а у меня лучше.

Ядзибэй, видимо любивший детей, не выказывал раздражения.

– Чем торгуете? Крабами?

– Нет, наконечниками стрел! – хором ответили дети, показывая пригоршни этого добра.

– Наконечники стрел?

– Ну да! За храмом похоронено много воинов и лошадей. Приезжающие сюда покупают наконечники, чтобы принести их в жертву мертвым. Вы тоже должны купить.

– Наконечники мне не нужны, но я дам вам денег. Согласны?

Все, разумеется, одобрительно зашумели. Ядзибэй раздал монеты, и дети убежали на поиски наконечников. Вскоре из крытой тростником хижины вышел человек, который собрал у детей деньги. Ядзибэй осуждающе щелкнул языком и отвернулся. Осуги завороженно оглядывала окрестности.

– В этих местах, верно, шли большие сражения.

– Точно не знаю, но во времена, когда Эдо был маленьким провинциальным селением, здесь происходили бои, лет пятьсот тому назад. Говорят, что в двенадцатом веке сюда приходил собирать войско Минамото-но Ёритомо из Идзу. А когда императорский двор был разделен – кажется, в четырнадцатом веке, – владетель Мусаси, князь Нитта, потерпел здесь поражение от клана Асикага. В последние двести лет здесь сражались Ота Докан и другие полководцы.

Пока Осуги и Ядзибэй беседовали, Дзюро и Короку пошли вперед, чтобы приготовить им место на веранде храма.

Храм несказанно разочаровал Осуги. Сэнсодзи представлял собой полуразвалившееся строение, а настоятель жил в жалкой хижине.

– И это храм? – неодобрительно заметила Осуги. – А сколько разговоров о Сэнсодзи!

Великолепный девственный лес окружал храм, однако святилище Кандзэон имело жалкий вид. Каждый год река выходила из берегов, подступая к веранде храма.

– Добро пожаловать, рад вновь видеть вас, – раздалось откуда-то сверху.

Осуги увидела на крыше настоятеля.

– Чините кровлю? – благодушно справился Ядзибэй.

– Приходится. Птицы одолели. Только настелю свежую солому, как они растаскивают ее на гнезда. Постоянно где-то протекает. Располагайтесь, сейчас спущусь.

Осуги и Ядзибэй зажгли поминальные свечи и вошли в полумрак храма. «Как же не течь!» – подумала Осуги, взглянув на потолок, зиявший бесчисленными дырами.

Осуги, вынув четки, опустилась на колени рядом с Ядзибэем. Глаза ее заволок туман, когда она начала читать молитву Каннон из Сутры Лотоса:

Старуха начала молитву негромко, но постепенно ее голос креп, она забыла о присутствии Ядзибэя, Дзюро, Короку и, казалось, отрешилась от бренного мира.

Четки задрожали в руках старухи. Она без паузы перешла от молитвы к собственным просьбам:

Внезапно смолкнув, Осуги прижалась лбом к полу.

– И сделай из Матахати хорошего человека. Помоги процветанию дома Хонъидэн, – шепотом пробормотала она.

Наступило молчание. Снаружи донесся голос настоятеля, который приглашал гостей выпить чаю. Ядзибэй и оба молодых человека, простоявшие всю молитву в подобающей позе, растирали затекшие ноги.

– А теперь мне можно попробовать сакэ? – блестя глазами, спросил Дзюро.