Мусаси - Ёсикава Эйдзи - Страница 174

Троица у очага, мгновенно протрезвев при виде золота, дружно кивала в знак согласия. Мусаси понял тщетность объяснений и, вынув из кошелька серебряную монету, протянул ее хозяину.

– Слишком много, – ответил тот. – Нет ли чего помельче? Монет помельче не нашлось.

– Сдачу возьмите себе, – сказал Мусаси.

Мусаси не мог изображать, что денег у него нет. Увесистый кошелек пришлось для надежности упрятать за пазуху. Не отвечая на уговоры посидеть в харчевне, Мусаси, закинув мешок на плечо, вышел. Поев и передохнув, он рассчитывал к утру добраться до перевала Даймон. Если бы Мусаси шел днем, он увидел бы вокруг море цветов: рододендроны, гиацинты, дикие хризантемы, но сейчас во тьме он едва различал густые полосы тумана.

Мусаси прошел километра два, когда услышал за собой шаги бегущего человека.

– Подожди, ты кое-что забыл в харчевне! – запыхавшись, произнес человек, поравнявшись с Мусаси. – Быстро же ты шагаешь! На полу нашел!

Один из троицы, сидевшей у очага, протянул Мусаси серебряную монету. Мусаси не взял ее, сказав, что монета не его.

– Бери, она закатилась в угол, когда ты доставал кошелек, – настаивал человек.

Мусаси, не знавший, сколько ему оставил Гэки, не мог доказать, что монета чужая, поэтому он взял ее и спрятал в рукав кимоно. Мусаси совсем не тронуло бурное проявление добропорядочности незнакомца, который пошел рядом, пытаясь завязать разговор.

– Прости за любопытство, ты у кого учился фехтованию?

– У меня свой стиль.

Краткий ответ не обескуражил случайного попутчика, который сообщил, что он тоже самурай.

– Сейчас в силу обстоятельств живу в горах, – добавил он.

– Неужели?

– Да. И те двое из харчевни тоже самураи. Вынуждены добывать пропитание рубкой леса и сбором трав. Уподобились дракону, которому приходится обитать в пруду. Временно забыл, что я Сано Гэндзаэмон, но пробьет час, и я достану свой добрый меч, доспехи и встану под знамена какого-нибудь даймё.

– Ты за Осаку или за Эдо?

– Какая разница! Главное попасть на службу, иначе пропаду в этих горах.

– Спасибо, что принес деньги, – вежливо сказал Мусаси, прибавив шагу в надежде отделаться от навязчивого спутника.

Мусаси настораживало, что тот все ближе подбирался к его левому боку – опасность эту понимал каждый фехтовальщик. Мусаси не делал ничего, чтобы защититься, словно нарочно открываясь возможному противнику. Откровенные излияния незнакомца лились потоком.

– Хочу предложить переночевать у нас. Впереди крутой перевал Даймон. На него можно взобраться к утру, но дорога очень тяжелая и опасная для пришлого путника.

– Так и быть, приму твое приглашение.

– Вот и хорошо. К сожалению, особого угощения или развлечений нет.

– Мне нужен только угол, где можно поспать. Где ваш дом?

– Чуть выше в горах, с полкилометра от тракта.

– Постоянно там живете?

– Я уже сказал, мы ждем своего часа. А пока охотимся, собираем травы. Со мной живут те двое из харчевни.

– А где они?

– Пьют, верно. Как приходим в харчевню, они напиваются так, что приходится тащить их на себе в гору. А сегодня решил бросить их. Осторожно! Крутой спуск к ручью.

– Нужно перейти его?

– Да, он в этом месте узкий, и бревно переброшено. Переберёмся на ту сторону, свернем направо и поднимемся наверх к дому.

Незнакомец остановился, но Мусаси, сделав вид, что не обратил на это внимания, ступил на перекинутое через поток бревно. В тот же миг незнакомец подскочил и приподнял конец бревна, пытаясь сбросить Мусаси в воду. Мусаси, ожидавший этого движения, уже соскочил с бревна и легко, как трясогузка, взлетел на большой камень, торчавший из воды. Изумленный незнакомец отпустил бревно, и оно плюхнулось в воду. Не успел осесть фонтан брызг, как Мусаси с обнаженным мечом ринулся с камня на берег и молниеносным ударом сразил незнакомца. Тело, дернувшись, затихло. Мусаси даже не взглянул на него. Он приготовился к новому нападению. Волосы его вздыбились, как перья орла.

Грохот выстрела расколол ночную тишину. Стреляли с другого берега. Мусаси упал, притворяясь раненым. Он заметил, как с противоположного берега на него надвигались две тени.

Очистительный огонь

Зажав горящий фитиль в зубах, человек припал к мушкету, готовый ко второму выстрелу. Его напарник, вглядываясь в темноту, прошептал:

– Думаешь, можно подойти?

– Уложил с первого выстрела, – последовал уверенный ответ.

Мусаси вскочил, когда двое приблизились к ручью. Человек с мушкетом от неожиданности выпалил в небо, и в следующее мгновение они уже убегали вверх по тропе.

– Стой! – вдруг крикнул один из них, резко остановившись. – Почему мы убегаем? Нас двое, а он один. Я нападу, а ты меня прикроешь.

– Уж я-то постараюсь, – ответил человек с мушкетом. Отбросив фитиль, он замахнулся прикладом на Мусаси.

Они не были простыми грабителями. Человек, которого Мусаси принял в харчевне за предводителя, виртуозно владел мечом, однако одного выпада Мусаси хватило, чтобы человек с мушкетом покатился под откос, разрубленный от плеча до пояса, а его приятель бросился вверх по тропе, зажимая раненую руку. Песок и галька посыпались на Мусаси, следовавшего за ним по пятам.

Узкая долина Буна, поросшая густым буковым лесом, лежала между перевалами Вада и Даймон. На самом высоком месте должна стоять громадная хижина, срубленная из бука.

Карабкаясь к неяркому свету факела, раненый разбойник закричал:

– Туши факел!

– Ты весь в крови! – воскликнула женщина, прикрыв огонь рукавом кимоно.

– Туши огонь, дура! – вопил раненый. – И в доме тоже! Тяжело дыша, разбойник кинулся в хижину. Женщина, загасив факел, пошла следом.

Когда Мусаси подбежал к хижине, в ней было темно и тихо.

– Открывай! – взревел он.

Мусаси был взбешен не потому, что его пытались провести, как простака, и не из-за коварного нападения. Его возмутило то, что эти негодяи каждый день издевались над путниками, грабя их.

Мусаси мог бы взломать ставень от дождя, но он не стал атаковать в лоб, чтобы не оказаться незащищенным с тыла. Он держался в полутора метрах от ставня.

– Открывай! – ревел Мусаси.

Он швырнул огромный камень в ставень. Дерево треснуло, мужчина и женщина юркнули в глубь дома. Мужчина, выронив меч, упал на колени. Он пытался подняться, но Мусаси одним прыжком настиг его и схватил за шиворот.

– Не убивай меня! – тонким голосом, словно мелкий воришка, заверещал Гион Тодзи.

Внезапно Тодзи выхватил короткий меч. Мусаси, уклонившись от удара, отшвырнул противника так, что тот отлетел в соседнюю комнату, сломав бамбуковый шест над очагом и взметнув тучу пепла. Из-за серой завесы на Мусаси посыпался град горшков, чайных чашек, металлических палочек для еды, поленьев. Когда облако пепла рассеялось, Мусаси увидел, что все это в него метал не вожак разбойников, который без чувств валялся в углу, а женщина, изрыгавшая грязные ругательства.

Мусаси придавил женщину к полу, но она ловко вытащила из волос длинную и острую заколку и вонзила ее в своего противника. Мусаси прижал ее руку коленом. Женщина, взбесившаяся от ярости, закричала на Тодзи:

– Хоть капля гордости у тебя есть? Терпишь поражение от всякого ничтожества!

У Мусаси перехватило дыхание от ее голоса. Он выпустил женщину. Она мгновенно схватила короткий меч и напала на него.

– Прекратите безобразие, госпожа! – произнес Мусаси. Женщина, ошарашенная столь вежливым обращением, застыла как вкопанная.

– Это ты… Такэдзо?

Мусаси не ошибся, перед ним была Око. Лишь Осуги и Око знали имя, которое он носил в детстве.

– Такэдзо, – ласково заворковала Око, – ты ведь теперь такой знаменитый! И зовут тебя Мусаси, правда?

– Как ты оказалась в такой глухомани?

– Стыдно признаться…

– Человек в углу – твой муж?

– Ты его знаешь. Это все, что осталось от Гиона Тодзи.

– Тодзи?!

Мусаси слышал в Киото о проделках пройдохи Тодзи, который присвоил деньги, пожертвованные школе Ёсиоки, и сбежал с Око. Глядя на простертое в углу тело, Мусаси почувствовал жалость.