Вампир - Хольбайн Вольфганг - Страница 50

— Цепеш пытал его, — тихо произнес он. — Там, внизу, в подвале. Я знал, как это больно, но не знал, что… что мальчик так его ненавидит. Он еще ребенок.

Мехмед бросил взгляд на разорванное горло Цепеша, потом на окровавленные губы Фредерика, потом опять на Цепеша.

— Ребенок… — пробормотал он. — Возможно. Но может быть, хорошо, что этот ребенок никогда не превратится в мужчину.

— Вы выполните мою последнюю просьбу? — спросил Андрей.

Мехмед вопросительно посмотрел на Деляну.

— Я хотел бы похоронить его, — сказал Андрей, — в лесу, не на этой пропитанной кровью земле. Он совершил убийство, но он все же ребенок. Возможно, Бог примет его душу, смилостивится над ним.

Губы Мехмеда скривились в гримасе отвращения.

— Поступай как знаешь. — Султан засунул меч в ножны, запрыгнул в седло и с такой злостью пришпорил коня, что животное испуганно заржало и попыталось встать на дыбы. — Мы отправляемся! — прокричал он. — Заберите голову Цепеша с собой. Я хочу ее увидеть завтра на колу у моего шатра, как только мы разобьем лагерь!

Его люди вскочили в седла. Какой-то воин одним ударом отрубил голову Цепеша и тоже запрыгнул на свою лошадь, держа голову за волосы, как трофей, в то время как двое других облили обезглавленное тело маслом и подожгли.

Костер был таким высоким и от него исходил такой жар, что Андрей вынужден был отойти от него на несколько шагов. Запах горящей плоти был невыносим, и Деляну ощутил приступ тошноты. Тем не менее он стоял неподвижно, пока воины, выстроившись длинными рядами, быстрым шагом выезжали за ворота.

Когда стих стук копыт последней лошади, Фредерик открыл глаза и сказал:

— Теперь можешь меня опустить.

Андрей бережно поставил его на землю и отошел на шаг назад. Он попытался заглянуть в глаза Фредерика, но ему это не удалось.

— Безумец! — задыхаясь от гнева, закричал Абу Дун. — Почему ты это сделал? Ты мог нас погубить! Ты это понимаешь?

— Но не погубил же! — Пожав плечами, Фредерик отвернулся и взглянул на огонь, сжигавший тело Цепеша. Красные языки пламени отражались на его лице, и казалось, что с него сняли кожу. — Идея с похоронами была не так уж плоха, — шутливо произнес он. — В какой-то момент я испугался, что они захотят сжечь и меня или найти еще один кол — для моей головы. Но я знал, что могу на тебя положиться, Деляну.

Андрей вытащил меч. И хотя он старался сделать это очень осторожно, все-таки Фредерик уловил слабый звук своим нечеловеческим слухом. Он медленно повернулся, посмотрел сначала на меч, а потом на Андрея.

— Что ты задумал, Деляну? — спросил он и улыбнулся. — Убить меня? Отрубить мне голову или вогнать меч в сердце?

Андрей не ответил. Он не мигая смотрел на Фредерика, и меч в его руке начал дрожать.

— Что… что он имеет в виду? — запинаясь, пробормотал Абу Дун. — Что он имеет в виду, Андрей?

— Ты можешь меня убить, — сказал Фредерик. — Я знаю, что должен был бы погибнуть. Ты можешь победить. Убей меня…

— Проклятье! Колдун, что это значит?! — воскликнул Абу Дун.

— Но тогда ты убьешь и Фредерика, — продолжал мальчик. — Ты знаешь, он все еще во мне. Я чувствую его. Я могу его слышать. Он стонет. Он боится. Очень боится.

— Прекрати, — прошептал Андрей. Меч в его руке дрожал все сильнее. Это было бы так легко, так легко! Короткое движение. Молниеносный удар… и все закончилось бы.

— Не огорчайся, Деляну, — с издевкой произнес Фредерик. — Его страх пройдет. Скоро он насладится тем, чему я его научу. Ты должен выбрать, Деляну. Что сильнее: твоя ненависть ко мне или твоя любовь к Фредерику?

— Нет, — потрясенно проговорил Абу Дун. — Этого не может быть. Скажи, что я все это придумал.

Андрей не ответил и на этот раз. Он смотрел на мальчика, точнее, на бушующий злой огонь в его глазах.

— Решайся! — потребовал Фредерик. — Убей меня или уходи!

— Я сделаю это за тебя, — сказал Абу Дун.

Он уже хотел вытащить свой меч, но Андрей остановил его быстрым движением и покачал головой. Абу Дун непонимающе посмотрел на него, но руку от меча убрал.

— Тогда вам лучше уйти, — произнес Фредерик. — Подкрепление, за которым послали, скоро будет здесь. Тут больше нет мусульманских воинов, которые будут сражаться на твоей стороне.

Андрей вложил меч в ножны. Дрожь в руках унялась. Он не чувствовал ни ярости, ни ненависти, ни отчаяния, ни печали. Это было что-то новое, скверное — словом, что-то, для чего он пока не подобрал названия.

Не говоря ни слова, он повернулся и пошел. Абу Дун постоял еще некоторое время, потом догнал его и вместе с Андреем быстрым шагом вышел за ворота. Он молчал, пока они не обогнули крепость и не приблизились к черной стене ночного леса. И только тогда спросил:

— Ты не объяснишь, что все это значит?

Андрей не знал ответа. В его голове бился только один вопрос.

Что они сотворили?