Пиратика-II. Возвращение на Остров Попугаев - Ли Танит - Страница 56

— Добро пожаловать к нам на борт, мистер Зверь, — сказала она. — Ваше пребывание у нас будет весьма мучительным, зато расширит ваш кругозор.

— Лучше уж прикончите меня сразу, — предложил он. — Я знаю, кто вы такая.

Но она уплыла прочь, как сухой черный листок.

Обращались с ним не так уж плохо. Заставляли трудиться, но работа мало чем отличалась от той, какую он выполнял на «Бей больней» или даже на кораблях Голиафа и Голди.

Однако он знал, что, в отличие от Черного Хвата, неминуемо погибнет. До поры до времени ему сохраняют жизнь по неким причинам, о которых он даже не догадывался. О них рассказал Черный Хват.

— Мэри хочет, чтобы ты вместе со мной поприветствовал Голди, когда мы ее найдем. Выше нос, Зверек. Я думаю, ты будешь рад посмотреть, как Голди умирает страшной смертью. Даже если сам последуешь за ней.

— А что это за смерть?

— Никто не знает. Честное слово, Зверь. Никто из нас не видел. Но она здесь. Прячется где-то глубоко в недрах корабля. Оттуда никто не возвращался.

Несколько ночей — и днями тоже, когда корабль без движения стоял на якоре, а все уходили вниз — Зверь раздумывал о побеге. Его не связывали, даже не запирали. Однако шлюпки стояли на цепях, и отомкнуть замки сумели бы только люди из команды. А берега не было видно. К тому же Зверь не умел плавать. Так что и думать нечего.

Но из любой переделки может найтись выход, поэтому он не терял надежды. И вот наступила эта ночь.

Что он почувствовал, когда увидел на палубе Голди, оцепеневшую от страха? Порадовался ее страданиям? Это было бы понятно. Ведь она бросила их всех на произвол судьбы. А после того, как Артия на дуэли одержала над ней победу, Голди как капитан гроша ломаного не стоила.

Шляпа, петляя, поплыла по узкому проходу между двумя кораблями. Зверь проследил, как она вышла в открытое море и закачалась на волнах среди обломков затонувшей купеческой шхуны. Прощай, милая!

Призрачная команда Мэри выплеснулась на борт пиратского корвета. Им никто не противостоял, разве что в двух или трех местах вспыхнули драки. Они быстро закончились в пользу «Вдовы». Обратно гости вернулись с пленниками. Среди них была и Голди — она бессильно повисла на плече у рослого светловолосого скандинавийца Сверре.

Одним из последних прибыл Николас Нанн. Зверь сразу понял, что Ник — человек морской. Об этом говорил и его мундир, хоть и давно запачканный, и выправка — прямая, полная достоинства.

Мэри опять вышла на палубу. Она парит над толпой, как зола на ветерке, подумалось Зверю. И он в который раз спросил себя — уж не призрак ли эта вдова?

— Я вас знаю, сэр, — сказала Мэри Нику.

— Добрый вечер, мадам. Николас Нанн, раньше служил на «Бесстрашном».

— Совершенно верно, капитан Нанн. Скажите же, что вы делаете среди этой банды головорезов?

Ник еле слышно произнес:

— Мадам, я глупец. Я всем сердцем влюбился в женщину, которая этого недостойна. Но это меня не оправдывает.

— Да, — согласилась Мэри Ад. — Не каждому выпадает счастье полюбить достойного человека. А если и повезет, то негодяи, подобные этим, — она взмахнула полупрозрачной рукой, — могут отнять вашего избранника. Как отняли у меня мужа.

— Очень сожалею.

— Не жалейте ни о чем, капитан Нанн. Вы свободны. Вы не пират, и мы не причиним вам вреда. Вы обнажали шпагу только в битвах, и впереди вас ждут новые сражения. Вот ваша дорога. А до тех пор возьмите на себя заботу о человеке, чьи узы вы так хитроумно ослабили.

— Откуда вы… — начал Ник — и умолк. Мэри Ад, словно облачко золы, поплыла над палубой.

— Не спрашивайте, — сказал Зверь. — Ей ведомо всё.

Ник кивнул, обернулся — и увидел Феликса. Тот сидел на бухте каната, рядом с ним стояла странная обшарпанная штуковина. При виде нее у Ника душа ушла в пятки. Ибо это была ростра, и она так походила на саму Мэри, что у него по спине поползли мурашки. Не видал ли он ее прежде?

Он не успел задать этот вопрос — Феликс сам ответил на него.

— Она с «Незваного».

— Ростра Пиратики?

— Всё, что осталось от нее и от ее корабля. — Феликс закрыл глаза. Ник сел рядом, но не стал больше ни о чем расспрашивать.

Абордажная команда отпустила старый добрый «Розовый шквал», и тот остался дрейфовать по воле ветра и волн. «Вдова» неслышно уходила прочь. Свет огней корвета потускнел, и только луна, отражаясь в зеркальной глади моря, освещала черную палубу.

В этом призрачном свете Ник видел плененных пиратов. Одни были в сознании, другие — нет. Их тащили или гнали к полубаку.

Там на возвышении стояло деревянное кресло, в котором восседала сама Мэри. Слева стояла первая помощница Кикрей, справа — второй помощник Сверре.

Начался суд. Он был недолгим.

— Смерть.

Голди очнулась от обморока. Она была в замешательстве. Ведь, кажется, она уже сумела обвести вокруг пальца этого старого судью! Но, видимо, еще не время радоваться. Пиратка нацепила на лицо свою самую очаровательную улыбку — но сейчас она была не к месту и мгновенно слетела с губ. Голди разглядела, что перед ней никакой не судья Знайус. На нее глядела женщина из ада, Мэри.

Собравшись с силами, Голди поднялась на ноги.

— О, госпожа, не обращайте внимания на мое платье. Моя история очень печальна. Жестокий отец и эти злые люди силой посадили меня на корабль и заставили смотреть на гнусные пиратские деяния, которые у меня не хватало мужества предотвратить… — Злые люди на заднем плане зарычали. — Ибо что может поделать несчастная слабая девушка?

Голди разразилась слезами. Мэри засмеялась. Прелестный, серебристый, звонкий, этот смех был последним, что осталось у Мэри на память о счастье и юности. Однако голос вдовы вполне соответствовал ее страшному, призрачному облику.

— Верно, твой отец был жесток. Верно, эти люди злы. — Пленница молчала. — Но ты, Малышка Голди, ничем не лучше своего отца. И среди этих дьяволов, которых ты называешь людьми, ты — самая свирепая.

Голди забилась в истерике. Никто ее не утешал. В нее впились десятки глаз — светлые, черные, налитые кровью, как «Розовый шквал».

Голди затихла. Она стояла, переводя дыхание, и тут к ногам Мэри Ад, растолкав всех, бросился Тинки Клинкер.

Луна спряталась за тучами. Ник Нанн, почти ничего не различая в темноте, с изумлением слушал, как Тинки умоляющим голосом уверял Мэри, будто ни в чем не виноват.

— Ваша честь, я только вышел в море порыбачить. А они меня схватили, — лепетал он.

Ник отвел глаза и долго смотрел, как облака окутывают луну.

На полубаке опять воцарилось молчание. Мэри сказала:

— Для большинства из вас смерть будет легкой. Я не отправлю вас в трюм. Эта казнь припасена для самых худших, а вы, мистер Клинк, к ним не относитесь.

— Нет… миссис… выслушайте… чертов перец… я ничего не сделал… я…

— Смерть будет быстрая и чистая, — повторила Мэри. — Вам не придется долго страдать.

Ник ничего не видел, не оборачивался. Смотрел только на облако, за которым скрылась луна. Прозвучал выстрел, внезапный, острый, и Ник поморщился, хотя в свое время слышал немало ружейной стрельбы. Феликс, сидевший рядом с ним, не шелохнулся.

Раздался глухой стук, как будто на палубу упало что-то тяжелое. И послышались рыдания. Голди. Она плакала не по Тинки.

Темное небо стало светлее, чем корабль. А вокруг шелестели сети да вздыхали черные паруса.

Зверь удивленно смотрел на Черного Хвата. Тот появился под грот-мачтой, словно джинн из лампы. Хотя Зверь хорошо видел в темноте, Черный Хват намного превосходил его в этом умении, да и в проворстве тоже.

— Пора? — спросил Зверь. Говорил он самым обыденным тоном. Эту небрежность в голосе он припасал для другого случая — для Локсколдской виселицы. Там, на эшафоте, прозвучало немало речей.

— Я поговорил с миссис Ад, — сказал Черный Хват. — Убедил ее, что ты не такой уж плохой тип. Точнее, она и сама это знала. Не из самых худших, посчитала она.