Дом скитальцев (изд.1976) - Мирер Александр Исаакович - Страница 84

Он знал, что действовал правильно, с разумной мерой риска. Но сомнение — едва ли не главная составляющая мысли. Однажды Зернова спросили: почему он до сих пор не имел неудач в работе? Он ответил:

«Везло».

Но подумал:

«И сомневался».

Итак, прав ли он, что поверил Десантнику? Неделю назад, объясняя себе поведение Благоволина, он рассмотрел три версии. Первая: Благоволин протащил в Центр Десантника, который предъявил несущественные секреты пришельцев, сам получил важные сведения о работе Центра и при удобном случае ушел, перейдя в Учителя. «Посредник» он, по-видимому, держал в металлической мыльнице, не прозрачной для рентгена.

Эту версию Михаил Тихонович отверг. Сведения Благоволина определили всю деятельность Центра. Напротив, пришелец не смог получить никакой значащей информации. Программа защиты настолько проста и естественна, что, по сути, не является секретом. Сверх того, после встречи с Иваном Кузьмичом Благоволин ни на йоту не изменил манеры поведения.

Последний факт могла объяснить вторая версия: что Дмитрий Алексеевич и не имел в себе Десантника. Однако в этом случае никак не объяснялась феноменальная осведомленность Благоволина.

Оставалась третья версия, которую Зернов принял как рабочую. Десантник в Благоволине был, и они работали заодно — против пришельцев, в пользу землян. Сейчас это подтвердил Учитель и не только словом — делом, но Зернов еще десять дней назад такую гипотезу записал на бумаге и спрятал в сейф (сразу после первого появления Ивана Кузьмича, когда Благоволин выбежал в переулок с мыльницей). Мысль о сотрудничестве землянина и Десантника появилась так. Сначала Зернов усомнился в том, что Благоволин все помнит из-за своей особой памяти и способностей. Что же, Десантники слабаки? Скверные разведчики с дырявой конспирацией? Вряд ли… Раз уж все люди забывают, то все они — и гении и дурачки — в этом одинаковы. «Посредники», очевидно, имеют особое устройство, стирающее память. Значит, Благоволин не «помнит», а знает. Его Десантник мог, например, специально выключить стирающее устройство. Другой вопрос: почему этот Десантник стал сотрудничать с врагом? Потому что Путь не может быть монолитным. Его полицейский аппарат подминает и ломает слабых, опирается на подлых, подкупает сильных, обманывает дураков. Но должны быть и другие, которые противопоставляют разум лжи и ненависти. Зернов опирался на таких тридцать лет назад в гитлеровском Берлине. И теперь Десантник сказал ему то, что тридцать лет назад мог сказать германский коммунист, или социалист, или просто честный и храбрый человек:

«Помогая вам, я помогаю своему народу».

Даже форма помощи была предвидимой — какое-то техническое устройство, обнаруживающее Десантников. Техника, электроника. Неспроста же Благоволин, физик-теоретик, еще до ареста занялся полупроводниками и волновой техникой. И под арестом он других книг не читал… Зернов прекратил допрос Учителя, едва тот спросил, почему Благоволин не участвует в анализе схемы. Однако версия слишком хорошо совпала с реальностью. А Михаил Тихонович знал, как опасны такие на вид блистательные совпадения. Метаясь, как маятник, по кабинету, он искал расхождений между своим прогнозом и показаниями Ивана Кузьмича. Их не было. Зато вне версии обнаружилась невероятная деталь — Учитель заявил, что построил «инвертор пространства» и отправил детей-разведчиков на свою планету.

«Через три часа мы это проясним, — думал Зернов. — Если аппарат действительно построен, его можно потрогать руками. Уж теперь я вас не выпущу из рук, Линия девять!.. Друг или враг — не выпущу. Еще интересно: утверждает, что единого руководства у операции „Вирус“ нет. Подозрительно. Возможно, здесь он и вбил гвоздь, на котором мы должны сами повеситься. Предположим, есть единый центр руководства „Вирусом“. Он поддерживает связь со всеми Десантниками и знает, что мы хотим помешать эскадре сесть на Земле, — догадаться, право же, нетрудно… И нам выдаются ложные координаты посадочного коридора. А эскадра уже садится. По другому коридору. Схема же распознавателя Десантников фальшивая, и вот зачем она нужна — для оттяжки времени. Пока мы будем возиться с расшифровкой, отложив обращение к миру и все прочие акции, эскадра и сядет…»

Несколько минут Зернов стоял, уставясь невидящими глазами на лампу. Решился. Набрал номер, попросил отложить на три часа передачу обращения. Снял с руки часы, положил их на стол, под бумаги, и принялся ждать.

Сила привычки

Командор Пути «пощелкивал» — тело Джала, как всегда при сильном возбуждении и усталости, мелко, чуть слышно пощелкивало челюстями. Подчиненные знали этот грозный признак и трепетали. Сам Севка рад был не щелкать — не слушались челюсти. Усталость накапливалась. Даже теперь, сделав все необходимое для розысков, он не мог отдыхать — сидел за пультом и размышлял. Замкнутые, Замкнутые… Нет, не зря о них говорил Нурра! Пожалуй, пренебрегая Замкнутыми, делают ошибку Великие, и Джал в том числе, разумеется. Пожалуй, Нурра говорил дело. Только тайная организация — мощная организация — могла создать инвертор пространства, который перебросил Машку и Севку сюда. Та-ак… Что о них известно? Общество состоит из балогов высших каст. Первые доносы поступили лет триста тому назад. Больше ничего не известно. Во имя Пути! Ему следовало поговорить с Нуррой о Замкнутых, а не отмахиваться… Теперь, овладев всем опытом командора, Севка понимал — бунтари должны были поднять голову именно при таком удобном случае. Когда Путь столкнулся на Земле с легендарными комонсами, против которых бессильны «посредники». Да еще при таком Великом Десантнике, презренном из презренных, жалком и подлом трусе! О м-мерзавец, во всех его докладах ни слова о комонсах!

Севка усмехнулся. Ему было лестно, что земные дети — комонсы — могут подчинить себе любого здешнего шиуса. Хорошо, хорошо… Но сейчас надо срочно вызволить Нурру и попытаться через него связаться с Замкнутыми. Клянусь черными небесами! Сейчас Шеф обеих Охран уже расквасил свою роскошную физиономию о проблему подменных перчаток, найденных в «молнии» командора Пути. Он сейчас не только Нурру отдаст, чтобы поймать заговорщиков, посягнувших на особу Великого командора. Неплохо бы еще вызвать Нуля, Великого Десантника, и пугнуть. Спросить: а что, мой дорогой, хранится в шифровальном шкафике под третьей слева нижней стопкой? Чтобы он сидел тихо-тихо, как маленький хорошенький неск в ма-аленькой норке… Но пока обождем. Не время.

Командор вызвал Шефа и сказал ему:

— Гаргок, очередь против очереди… (Ты мне, я тебе, как сказали бы на Земле.) Подменные детекторы тебя интересуют? Верни мне порученца, узнаешь о них кое-что интересное.

Физиономия Гаргока изменилась — стала панической.

— Ваш-ш-усмотрительность… Я думал… Я надеялся…

— На что же ты, мн-э-э, надеялся? — спросил командер.

— Я думал, вы знаете. Господин Глор совершил побег, ваш-ш-усмотрительность!

Амортизаторы командорского кресла скрипнули так, будто док сошел с орбиты Убежал! Из карцера! О бесконечные небеса!.. О м-мерзавец! Конечно же, его охраняли, имея в виду благородного и законопослушного монтажника, а не бывшего каторжанина…

— Мн-э-з… За пределы, мн-э-э, моего хозяйства он не мог пробраться, — без особой уверенности заявил командор. — Что?

— Он в доке, несомненно, вашусмотрительность! Мы ищем!

— О, вы ищете! — злобно обрадовался Джал. — Арестовали без вины, потом ищете и не находите… Ладно. Мое предложение оставлю в силе. Найди Глора, поставь но мне — получишь нужные тебе сведения, и дело будет забыто. Так? Я подключу своих охранников к поискам.

— Во имя Пути, благодарен! — вскричал Гаргок и поспешно скрылся с глаз долей.

Амортизаторы снова заскрипели — Джал дергал плечами не хуже искусственного радиста. Немного успокоившись, распорядился: офицерам Сулверша присоединиться к Космической Охране, принять участие в охоте за Глором (он чуть не сказал — за кургом). О мбира и сын мбиры, тебе же было велено сидеть тихо и ждать! Привык бегать от врагов — бегаешь от друзей, о бессмысленное животное!.. Все мы здесь таковы. Привычки заменяют нам разум…