12 великих античных философов - Коллектив авторов - Страница 125

700 То тем скорее она, растворённая в теле, исчезнет.

Ведь разрушается всё, растекаясь, а следственно – гибнет.

Ибо душа, расчленяясь, по скважинам тела проходит.

Как наша пища, везде расходясь по суставам и членам,

По разложеньи своём образует иную природу,

Так же и дух и душа, сколь бы целыми в новое тело

Ни проходили, должны они там распускаться, в то время

Как через скважины все проникают в суставы частицы,

Производящие ту наличную духа природу,

Что управляет теперь нашим телом, рождённая раньше

710 Тою душой, что уже, разойдясь по суставам, погибла,

А потому ни рождения дня, очевидно, не может

Быть лишённой душа по природе своей, ни кончины.

Кроме того, семена остаются ль души в бездыханном

Теле иль нет? Коли там пребывают они, оставаясь,

То мы не вправе тогда почитать за бессмертную душу,

Раз при уходе своём она теряет какую-то убыль,

Если ж бежит она вон, целиком сохраняясь и в теле

Вовсе частей никаких от себя не оставив, – откуда,

Гнить начиная, червей испускают смердящие трупы?

720 Да и откуда же тут такою несметною кучей

В теле распухшем кишеть бескостным, бескровным созданьям?

Если же думаешь ты, что, извне проникая, способны

Души внедряться в червей, по отдельности в каждое тело,

И не размыслил о том, почему же сбираются вместе

Души несметные там, откуда одна удалилась,

Вот что тебе обсудить и обдумать, однако, придётся:

Надо ль признать, наконец, что охотятся души за каждым

Семенем этих червей, для себя обиталища строя,

Или внедряются к ним в совершенно готовое тело?

730 Но для чего же им так поступать и зачем утруждаться

Этим, сказать мудрено: раз они улетели из тела,

Их не тревожат уже ни болезни, ни голод, ни холод;

Тело ведь больше всего ото всех этих недугов страждет,

И подвергается дух в сочетаньи с ним множеству бедствий.

Но, даже если для душ и полезно создание тела,

Чтобы вселиться в него, то не видно, как сделать им это.

Стало быть, членов и тел никогда себе души не строят.

Но и внедриться душе в совершенно готовое тело

Также нельзя, ибо с ним невозможно ей будет связаться,

740 И в сочетаньи таком не проявится общего чувства.

Не оттого ль, наконец, присуща свирепая лютость

Львиной семье, и лисе – коварство, а прыткость оленям

Передана от отцов, и в отцовском дрожат они страхе,

Не оттого ли и все остальные подобные свойства

Всем врождены и живут от младенчества в теле и в нраве,

Что возрастает во всех семенах и семействах отдельных

С телом совместно и дух, одинаково с ним развиваясь?

Если ж была бы душа бессмертна и вечно меняла б

Тело на тело, то нрав у животных тогда бы мешался:

750 Часто бежали бы прочь, нападенья пугаясь рогатых

Ланей, гирканские псы [473] , трепетал бы в воздушных высотах

Сокол парящий и вдаль улетал бы, завидя голубку,

Ум оставлял бы людей, разумели бы дикие звери,

Ибо, когда говорят, что бессмертна душа, но меняться

Может, сменяя тела, то такое суждение ложно.

Ведь разрушается всё, что меняется, следственно – гибнет.

Части ж души и смещаются тут и выходят из строя,

А потому разрушаться должны они также во членах

И, наконец, погибать целиком одновременно с телом.

760 Если же скажут, что души людей возвращаются вечно

Снова в людские тела, почему же, спрошу я, из умных

Можно им глупыми стать, почему неразумны младенцы

И жеребёнок не так понятлив, как взрослые кони?

«Да потому, – говорят, – что становится в немощном теле

Немощен ум». Но тогда ты обязан признать непременно

Смертность души, раз она изменяется в теле так сильно,

Что совершенно и жизнь и начальное чувство теряет,

Да и каким же путём одинаково с телом возможно

770 Было б, окрепнув, достичь желанного жизни расцвета

Силе духовной, не быв от рождения связанной с телом?

Что ж она вырваться вон из дряхлеющих членов стремится?

Иль она в теле гнилом опасается быть заключённой

И погребённою быть под обломками храмины ветхой

При разрушеньи её? Но опасностей нет для бессмертных!

И не смешно ль, наконец, что стоят при соитьях любовных

И при рожденьи зверей [474] в нетерпении души на страже:

Смертного тела они, бессмертные, ждут не дождутся

В неисчислимом числе и, бросаясь стремительно, рвутся

780 Первое место занять и скорее других водвориться?

Или, быть может, у них установлены точно законы,

Что прилетевшая первой душа и внедряется первой,

И никаких состязаний и распрей у них не бывает?

[475]

И, наконец, ни деревьев в эфире не может, ни в море

Быть никогда облаков, ни рыб водиться на пашнях;

И не бывает ни крови в дровах, ни сока в каменьях:

Точно назначено, где чему быть и где развиваться.

Так же и духа природа не может без тела возникнуть

И пребывать самобытно, отдельно от мышц и от крови.

790 Если же это и было б возможно, гораздо скорее

Сила бы духа сама в голове, иль в плечах, или в пятках

Быть бы могла и в любой из частей зарождаться, но всё бы

В том же она человеке и в том же сосуде осталась.

Если же в теле у нас, очевидно, назначено точно

Место особое, где существуют и могут развиться

Дух и душа, то тем больше должны мы всецело отвергнуть,

Что они могут одни, вне тела, и быть и рождаться.

Вот почему неизбежно признать, что с кончиною тела,

Всюду расторжена в нём, и душа одновременно гибнет.

800 Вечное ведь сочетать со смертным и думать, что вместе

Чувствовать могут они и что действия их обоюдны, —

Это безумье и вздор. Что представить себе мы раздельной

Можем и что меж собой различней и более розно,

Если не смертное всё по сравненью с бессмертным и вечным,

При сочетаньи в одно для отпора неистовым бурям?

Кроме того, всё то, что вечным должно оставаться,

Или, по плотности тела, должно, отражая удары,

Не допускать, чтобы что-нибудь внутрь проникало и связи

Тесные разъединяло частей, – таковая природа

810 Есть у материи тел, на что я указывал раньше;

Или же может оно потому сохраняться вовеки,

Что не подвержено вовсе толчкам – пустоты это свойство:

Неосязаема вовсе она и ударов не терпит;

Или ещё потому, что кругом нет места, куда бы

Всё это будто бы врозь могло разойтись и растаять:

Вечное всё таково мироздание в целом, и места

Вне его нет, чтобы врозь разлететься, и тел нет, какие

Пасть на него бы могли и толчком его мощным разрушить.

Если же душу скорей почитать за бессмертную должно,

820 Как под защитою стен, образуемых силами жизни,

Иль потому, что она никаким недоступна недугам,

Иль, что каким-то путём отражаются все нападенья,

Раньше чем нам ощутить удаётся всю их вредоносность,

823а То это к нашей душе не имеет совсем отношенья.

Кроме того, что душа и телесным подвержена болям,

Часто случается так, что она от предчувствий страдает,

Места от страха себе не находит, заботой томится,

И за проступки её угрызения совести гложут,

Вспомни к тому же ещё о безумьи, беспамятстве духа,

Вспомни, как в черную глубь погружается он летаргии.

[476]

830 Значит, нам смерть – ничто [477] и ничуть не имеет значенья,

Ежели смертной должна непременно быть духа природа,

Как в миновавших веках никакой мы печали не знали,

При нападении войск отовсюду стекавшихся пунов [478] ,

В те времена, когда мир, потрясаемый громом сражений,

Весь трепетал и дрожал под высокими сводами неба,

И сомневалися все человеки, какому народу