12 великих античных философов - Коллектив авторов - Страница 115

Не уходя в глубину, на поверхности держатся почвы.

[428]

Это тебе разъяснив, продолжаю я следовать дальше.

Первоначала вещей, как теперь ты легко убедишься,

480 Лишь до известных границ разнородны бывают по формам,

Если бы не было так, то тогда непременно иные

Были б должны семена достигать величин необъятных.

Ибо, при свойственных им одинаково малых размерах,

Не допускают они и значительной разницы в формах,

Предположи, например, что тела изначальные будут

Три или несколько больше частей заключать наименьших;

Если затем ты начнешь эти части у данного тела

Переставлять или снизу наверх, или слева направо,

Ты обнаружишь тогда, сочетания все их исчерпав,

490 Все изменения форм, что для этого тела возможны;

Если ж иные ещё получить ты желаешь фигуры, —

Части другие тебе прибавить придётся. И дальше

Новые части опять для дальнейших нужны сочетаний,

Если ещё и ещё изменять пожелаешь фигуры.

И, таким образом, форм новизна приращение тела

Вслед за собою влечёт; а поэтому нечего думать,

Будто вещей семена бесконечно различны по формам:

Иначе надо считать, что иные размеров огромных

Будут, а это принять, как уж я доказал [429] , невозможно.

500 Ткани тогда у тебя иноземные и мелибейский

Пурпур [430] , окрашенный в цвет Фессалии раковин ярких,

И переливы цветов на хвостах золотистых павлинов

Все бы померкли совсем перед яркостью новых предметов;

Были б в презреньи у всех и мирра и мёд благовонный;

Лебедя песнь и напев пленительный Фебовой лиры

Не раздавались тогда б и замолкли по той же причине:

Ибо одно за другим превосходней бы всё возникало.

Но и обратно: могло б и в худшее всё обращаться

Тем же путём, как оно достигать бы могло совершенства;

510 Ибо одно за другим отвратительней всё бы являлось

И для ноздрей и ушей, и для глаз, и для нашего вкуса.

Если же этого нет, но все вещи в известных пределах

Держатся с той и с другой стороны, то признать ты обязан,

Что разнородность фигур у материи также предельна.

И, наконец, от огня и до стужи зимних морозов

Также положен предел и обратно он точно отмерен.

Всякий ведь холод и жар, переходы тепла между ними

В этих границах лежат, равномерно их все заполняя.

Так что творения все различаются в точных пределах,

520 Ибо с обеих сторон они резкой отмечены гранью:

Пламенем жарким с одной, а с другой – леденящим морозом.

Это тебе разъяснив, продолжаю я следовать дальше:

Первоначала вещей, как теперь ты легко убедишься,

Сходные между собой по своим однородным фигурам,

Неисчислимы совсем. Ибо, если положены грани

Разнице в формах, должны похожие первоначала

Или бесчисленны быть, иль материи вся совокупность

Будет конечною, что невозможно, как я доказал уж [431]

В этих стихах, говоря, что материи мелкие тельца

530 От бесконечных времён совокупность вещей сохраняют

При непрерывных толчках, возникающих всюду в пространстве.

Ибо, хоть реже иных ты встречаешь животных и видишь,

Что плодовитость у них значительно меньше, однако

В странах и землях других, далеко отстоящих отсюда,

Может их много найтись, и число их окажется полным,

Так укажу я тебе, для примера, из четвероногих

На змееруких слонов [432] . Всю Индию крепкой стеною

Множество тысяч столбов ограждает из кости слоновой,

Так что проникнуть туда невозможно: такая там сила

540 Этих зверей, а у нас лишь изредка можно их встретить,

Но уступлю я тебе и в этом: пускай существует

Вещь средь рождённых вещей лишь одна в своём роде, которой

Нет подобной нигде на всём протяжении мира;

Если, однако, запас материи для зарожденья

Вещи такой бесконечен бы не был, она не могла бы

Ни появиться на свет, ни расти, ни найти себе пищу.

Ведь в самом деле, пускай во вселенной для вещи единой

Будет зиждительных тел число ограничено. Как же,

Где и откуда они и силой какой соберутся

550 В бездне материи всей и в смешеньи начал инородных?

Нет, я уверен, никак сойтись они вместе не могут;

Но, наподобье того, как при страшных кораблекрушеньях

Мощные моря валы разносят кокоры и банки,

Мачты и реи, носы кораблей и плывущие весла,

Так что везде, по всему побережью, видны вырезные

Кормы разбитых судов, указанья дающие смертным,

Чтобы от козней, и сил, и обманов коварного моря

Прочь убегали они и ему бы не верили, даже

Если лукавая гладь улыбается тихого понта, —

560 Так, если вздумаешь ты число ограничить известных

Первоначал, то тогда их вечно рассеивать будут,

В стороны врозь разнося, материи розные токи,

Так что они никогда не смогут, сойдясь и сплотившись,

Ни удержаться в связи меж собой, ни расти, умножаясь;

Но ведь на наших глазах происходит и то и другое:

Вещи способны всегда возникать и, возникнув, развиться,

Первоначала вещей, таким образом, всякого рода

Неисчислимы и всё, очевидно, способны восполнить.

Вот почему никогда нельзя смертоносным движеньям

570 Жизни навек одолеть и её истребить совершенно.

Но и движенья, что жизнь создают и способствуют росту,

Вечно созданья свои сохранять нерушимо не могут.

Между началами так с переменным успехом в сраженьях

Испокон века война, начавшися, вечно ведётся:

То побеждают порой животворные силы природы,

То побеждает их смерть. Мешается стон похоронный

С жалобным криком детей, впервые увидевших солнце.

Не было ночи такой, ни дня не бывало, ни утра,

Чтобы не слышался плач младенческий, смешанный с воплем,

580 Сопровождающим смерть и мрачный обряд погребальный.

[433]

Вот что при этом ещё основательно надо запомнить,

Запечатлевши в уме, и всегда принимать во вниманье:

Нет ни одной из вещей, доступных для нашего взора,

Чтобы она из начал состояла вполне однородных;

Нет ничего, что различных семян не являлось бы смесью,

Что же имеет в себе и сил и возможностей больше,

Тем указует на то, что и больше оно заключает

Разного рода начал совершенно различного вида.

Множество, прежде всего, заключает земля изначальных

590 Тел, из которых ключи, прохладу несущие, вечно

Полнят моря, и таких, из которых огни возникают.

Ибо во многих местах пламенеет зажжённая почва,

Самый же страшный огонь извергает свирепая Этна,

Дальше, содержит земля и такие тела, из которых

Людям и злаки растит наливные, и рощи густые,

И доставляет ручьи, и листья, и тучные пастьбы

Диким породам зверей, бродящим по горным высотам,

Матери имя богов потому и дают ей великой,

Матери диких зверей и праматери нашего тела.

600 Греции древней её премудрые пели поэты [434]

*

Будто бы парою львов она правит в своей колеснице,

Этим давая понять, что повисла в воздушном пространстве

Наша земля, что земля опираться на землю не может.

Львов запрягли потому, что и самые дикие дети

Должны пред силой забот материнских покорно склоняться,

Голову ей увенчали венком крепостным [435] , указуя,

Что защищает она города на местах неприступных.

В этом уборе теперь проносят по целому свету,

Ужас вселяя везде, божественной матери образ.

610 Люди различных племён по старинным священным заветам

«Матерь Идэя» [436] её именуют и толпы фригийцев

В свиту дают ей затем, что из того края впервые

Злаки расти на земле, по преданию, начали всюду.

Галлы [437] сопутствуют ей, указание этим давая,

Что, оскорбив божество материнское и непочтенье