12 великих трагедий - Шекспир Уильям - Страница 37

Пойми же, ангел мой:

Назвать его кто смеет откровенно?

Кто исповедать может дерзновенно:

Я верую в него?

Кто с полным чувством убежденья

Не побоится утвержденья:

Не верую в него?

Он, вседержитель

И всехранитель,

Не обнимает ли весь мир —

Тебя, меня, себя?

Не высится ль над нами свод небесный?

Не твердая ль под нами здесь земля?

Не всходят ли, приветливо мерцая,

Над нами звезды вечные? А мы

Не смотрим ли друг другу в очи,

И не теснится ль это все

Тебе и в ум и в сердце

И не царит ли, в вечной тайне,

И зримо и незримо вкруг тебя?

Наполни же все сердце этим чувством

И, если в нем ты счастье ощутишь,

Зови его, как хочешь:

Любовь, блаженство, сердце, Бог!

Нет имени ему! Все – в чувстве!

А имя-только дым и звук,

Туман, который застилает небосвод.

Маргарита

Как это хорошо, мой друг!

Священник так же это объясняет,

Немножко лишь в других словах.

Фауст

Везде, мой друг, во всех местах

Сиянье неба восхваляет

Весь мир на разных языках, —

И мой не хуже их нимало.

Маргарита

Да, как послушаешь, сначала

Все будто так, но грех один:

В душе ты не христианин.

Фауст

Дитя мое!

Маргарита

Я ужас ощущаю,

Давно уже скорблю всем существом,

Когда тебя всегда я с ним встречаю.

Фауст

С кем это?

Маргарита

С кем повсюду ходишь ты.

Он ненавистен мне от сердца полноты!

Изо всего, что в жизни я видала,

Я не пугалась столько ничего,

Как гадкого лица его.

Фауст

Поверь мне, куколка, не страшен он нимало.

Маргарита

Его присутствие во мне волнует кровь.

Ко всем и ко всему питаю я любовь;

Но как тебя я жду и видеть жажду,

Так перед ним я тайным страхом стражду;

Притом мне кажется, что плут он и хитрец,

И если клевещу – прости меня, Творец!

Фауст

И чудакам, как он, ведь жить на свете нужно!

Маргарита

Нет, жить с таким я не могла бы дружно!

Он всякий раз, как явится сюда,

Глядит вокруг насмешливо всегда,

В глазах его таится что-то злое,

Как будто в мире все ему чужое;:

Лежит печать на злом его челе,

Что никого-то он не любит на земле!

С тобой всегда я так довольна,

Мне так легко, тепло, привольно;

При нем же сердцем унываю я.

Фауст

Ах ты, вещунья милая моя!

Маргарита

И столько он мне ужаса внушил!

Что если к нам войти ему случится,

И ты как будто мне уже не мил.

При нем никак я не могу молиться;

И так тогда мне больно, милый мой!

И, верно, Генрих, то же и с тобой.

Фауст

Враждебна ты к нему!

Маргарита

Прощай – идти мне надо.

Фауст

Мой друг, когда же будет мне отрада

Часочек хоть с тобою отдохнуть,

Душа с душой и с грудью грудь?

Маргарита

Ах, я дверей бы запирать не стала,

Когда бы только я спала одна;

Но маменька… так чутко спит она.

И если б нас она застала,

Я с места, кажется, не встала бы живой!

Фауст

Мы все устроим, ангел мой!

Вот капли: действуют прекрасно!

В питье немножко ей подлей,

И сон слетит глубокий к ней.

Маргарита

Я для тебя на все согласна!

Конечно, здесь ведь яду нет?

Фауст

Могу ль я дать тебе такой совет?

Маргарита

Ты приковал какой-то чудной силой

Меня к себе: на все готова я;

И больше сделать, кажется, нельзя,

Чем для тебя я сделала, мой милый!

(Уходит.) Мефистофель (входя)

Мартышка! Где она?

Фауст

Шпионил ты опять?

Мефистофель

Да, кое-что я мог понять.

Вас, доктор, катехизису [52] учили:

Надеюсь, вы урок на пользу получили.

Для девушек так интересно знать,

Кто чтит религию. Кто верит непритворно,

Тот и за нами, мол, пойдет покорно.

Фауст

Чудовище! Не видишь, что она

В душе любовь лишь чистую лелеет:

Своею верою полна,

Той верою, которая одна

Спасенье ей, – она жалеет,

Как душу близкую, погибшего меня.

Мефистофель

Эх, ты! В тебе ведь только похоть бродит!

Тебя девчонка за нос водит!

Фауст

Прочь, порожденье грязи и огня!

Мефистофель

А в рожах ловко суть она находит!

При мне минутки не сидится ей:

Ум замечая в рожице моей,

Она томится и скорбит безмерно,

Что если я не черт, то гений уж наверно.

Гм! Эта ночь!..

Фауст

Для тебя ль она?

Мефистофель

И я, мой друг, порадуюсь сполна.

Сцена 17

У КОЛОДЦА.

Гретхен и Лизхен с кувшинами. Лизхен

Ты о Варваре не слыхала?

Гретхен

Нет. Я ведь дома все сижу одна.

Лизхен

Мы знаем кое-что! Сивилла мне сказала.

Попалась наконец она!

Вперед не важничай!

Гретхен

А что?

Лизхен

Да дело скверно!

Что ест она и пьет – двух кормит: это верно.

Гретхен

Ах!

Лизхен

Да, теперь награждена!

На шею парню вешалась она:

На все гулянья с ним ходила,

С ним танцевала и кутила;

Везде хотела первой быть,

Есть пирожки да вина пить,

Себя красавицей считала;

Дошла в бесстыдстве до того,

Что наконец уж от него

Открыто брать подарки стала!

Ласкала, нежила дружка —

Вот и осталась без цветка!

Гретхен

Бедняжка!

Лизхен

Ты еще жалеешь!

А мы? Как мать велит, бывало, прясть, —

Сидишь да ночью вниз сойти не смеешь,

Она же мигом к миленькому – шасть!

Там, на скамье иль в переулке темном,

Не скучно было в уголке укромном!

Теперь вот пусть свою убавит спесь

Да перед нами в церкви грех свой весь

В рубашке покаянной пусть расскажет [53] !

Гретхен

Ее он замуж взять, наверно, не откажет.

Лизхен

Держи карман! Нет, парень не дурак:

Получше может заключить он брак.

Да он уж и удрал.

Гретхен

Он поступил нечестно.

Лизхен

Да хоть женись – не очень будет лестно.

Ей наши парни разорвут венок,

А мы насыплем сечки на порог [54] !

(Уходит.) Гретхен (идя домой)

И я, бывало, храбро осуждала,

Как девушка, бедняжка, в грех впадала!

Проступки я бранила строже всех;

Чтоб их клеймить, не находила слова:

Каким мне черным ни казался грех,

Я все его чернить была готова!

Сама, бывало, так горда, важна:

А вот теперь и я грешна!

Но, Боже, что меня смутило,

Так было сладостно, так мило!

Сцена 18

У ГОРОДСКОЙ СТЕНЫ.

В нише статуя Mater dolorosa [55] ; перед нею вазы для цветов.

Гретхен ставит свежие цветы.

Гретхен

Скорбя, страдая,

О мать святая,

Склонись, склонись к беде моей!

С мечом в груди ты

На лик убитый

Христа глядишь, полна скорбей.

Отца зовешь ты,

И вздохи шлешь ты

Из глубины души своей.

Увы, кто знает,

Как изнывает

Вся грудь моя, тоски полна!

Как душа моя томится,

Как дрожит, куда стремится, —

Знаешь ты лишь, ты одна!

С людьми ли я – невольно

Мне больно, больно, больно,

Везде тоскую я!..

Одна ли горе прячу —

Я плачу, плачу, плачу,

И рвется грудь моя.

Цветы омыла эти

Слезами я, скорбя,

Когда я на рассвете

Рвала их для тебя.

Когда мне заблестели

Лучи зари в окно,

Сидела я в постели,

Рыдая уж давно.

Меня позором не убей!

Молю тебя я,

О мать святая,

Склонись, склонись к беде моей!

Сцена 19

НОЧЬ УЛИЦА ПЕРЕД ДОМОМ ГРЕТХЕН.

Валентин , солдат, брат Гретхен. Валентин

Сидишь, бывало, за столом

С друзьями; шум идет кругом;

Лишь о красотках и речей —

И каждый хвалится своей

Да пьет, красой ее кичась;