Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Поэмы

Пшавела Важа

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Поэмы - Пшавела Важа - Страница 44

Изменить размер шрифта:

Бушует вьюга. Вдалеке

Ущелья снегом засыпает.

Шумя и воя, с голых скал

В овраг срывается обвал,

В снегу тропинка потонула,

И синий лед и белый снег

Сковали лоно горных рек,

И не слыхать речного гула.

Кому там жизнь не дорога?

Кто там бредет навстречу бедам?

Шагает путник сквозь снега,

И пятеро плетутся следом.

Завыли волки за бугром…

Рыдает женщина: "Беда мне!

Где наш очаг? Где отчий дом?

Теперь там ворон бьет крылом

И камня больше нет на камне".

Алуду умоляет мать:

"Постой, сынок, я ослабела,

Уж не под силу мне шагать,

Жена твоя отстала Лела.

Совсем ребята извелись,

Заледенели, видно, ноги…

Куда, забравшись в эту высь,

Бредем в снегу мы, без дороги?

Неужто твой не нужен труд

Хевсурам нашего селенья?

Где мы найдем теперь приют?

Получим где успокоенье?

Куда б мы только ни пришли,

Нас обольют потоком брани,

И никогда родной земли

Мы не увидим в наказанье.

Теперь-то вижу я сама,

Как трудно с родиной расстаться!

Сошла от горя я с ума,

Пора в могилу собираться.

Тьма в сердце прянула столбом,

Дрожат, не двигаются ноги.

Где ты, могильный отчий холм,

Родные горные отроги?"

"Довольно, бабы, причитать! —

Алуда отвечал сурово. —

Иди вослед за мною, мать,

Пути не видно здесь иного.

Не накликайте гнев Креста,

О людях не судите худо"

И на родимые места

Один лишь раз взглянул Алуда:

"Прощай, прощай, родимый дом,

Прощай, моя охота турья,

Где солнце мне светило днем,

Где по ночам стонала буря!

Прощай, мой Крест, мой властелин,

Податель силы и отваги!"

И путники среди теснин

Исчезли в холоде и мраке.

Оцепенели гребни скал,

Там ветер крылья распластал,

И за уступом перевала,

Где след метелью занесен,

Как отдаленный робкий стон,

Рыданье женщины пропало.

И за уступом перевала,

Где след метелью занесен,

Как отдаленный робкий стон,

Рыданье женщины пропало.

1889 Перевод К Заболоцкого

Гоготур и Апшина

(Старинный рассказ)

Во всем роду Миндодаури,

Как говорят в селенье Бло,

Один Апшина, полон дури,

Худое выбрал ремесло.

Он грабит не друга и друга,

И, словно ханская казна,

Его разбойничья лачуга

Добром захваченным полна.

Но нам известно и другое:

Сильней Апшины — Гоготур,

Чуть только двинет он рукою, —

На землю падает хевсур.

Однажды, полон восхищенья,

Изволил царь о нем сказать:

"Мой Гоготур в пылу сраженья

Сильней, чем тысячная рать.

Его десница из булата,

А сердце кованая медь.

Любого может супостата

Он усмирить и одолеть.

Он сотни раз проверен мною.

Как ангел смерти величав,

Толпу врагов перед собою

В смятенье гонит этот пшав.

Так ветер гонит вдаль солому,

Так ураган несет ладью…

Должно бить, служат удалому

Святые ангелы в бою".

Не раз просил его владыка

Собой украсить царский двор,

Но своенравный горемыка

Не захотел покинуть гор.

"О царь, — твердит он, жизнь в долине

Не для меня. Подумай сам,

Какая выгода дружине,

Коль я спущусь в долину к вам?

Когда меня не овевает

Прохладный горный ветерок,

Моя душа изнемогает

И не могу я, видит бог,

Ни пить, ни есть… Томясь от скуки,

Брожу я в мире сам не свой.

Нет, мне не вынести разлуки

С моей родимой стороной!"

Одно тревожит Гоготура:

Уж в продолжение двух лет

Оружью пшава и хевсура

Работы подходящей нет.

Но он и дома не без дела,

Он землю пашет день-деньской,

Ворчит: "Война так бейся смело,

А нет размахивай косой.

Великий грех для земле дела

Ходить с оружьем на разбой".

И мало, что ему неведом

Обычай зверский грабежа,

Чтоб поругался он с соседом,

Не помнит ни одна душа.

Бывало, старую чинару

На плечи взвалит и несет,

Иль за деревней Копча пару

Оленей вдруг подстережет.

Домой лишь к вечеру вернется,

Присядет возле очага,

Покурит трубку, а взгрустнется

Пандури снимет с косяка,

Зальется песней удалою,

Да так, что вздрогнет потолок,

А коль притопнет вдруг ногою

Земля уходит из-под ног.

Известно, женскую натуру

Не ставят издавна ни в грош:

Что ни приспичит бабе сдуру,

Хоть вынь ей, глупой, да положь!

Ито ей надо, и другое,

И как ты с нею ни хорош,

Болтает, на дает покоя,

А что болтает не поймешь.

О славе мужа возмечтает,

Ей все другое — трын-трава!

Пусть грабит он и убивает,

Она одна во всем права.

Пусть он и кстати и некстати

Своим ору дует мечом,

Лишь только б шелковые платья

Ей доставались нипочем.

Пристала баба к Гоготуру:

"На черта силища тебе,

Когда, бездельничая сдуру,

Всегда покорен ты судьбе?

Зачем тебе твое дреколье,

К чему тебе твой франкский меч?

Смотри, он рвется на раздолье,

Чтоб головы летели с плеч,

А ты ни с места. Поневоле

Слезами должен он истечь.

Коль ты и вправду молодчина,

Ударь кого-нибудь мечом!

Хоть оборви башку с кистина,

Но возвратись с его добром.

Болтают люди: у Апшины

Весь конь украшен серебром".

"О чем ты мне толкуешь, баба? —

Сердито отвечает муж. —

Мозги ворочаются слабо,

Иль от безделья мелешь чушь?

Мне жизнь бы вмиг осточертела,

Когда б я ел чужой кусок,

И не твое, болтунья, дело

Судить-рядить про мой клинок.

Чесала б лучше шерсть, дуреха.

Носки вязала б для ребят.

Махать мечом тогда неплохо,

Когда нагрянет супостат.

Еще не кликнул царь могучий:

"К оружью, славный мой народ!

Пускай из Пшавии дремучей

Выходят воины в поход,

Пусть Гоготур, подобно туче,

Их в бой за родину ведет!"

Нет! Видно, время не приспело

Мой меч из ножен вырвать вон:

Рубить врагов он может смело,

Но для друзей не страшен он.

Когда грозили басурмане

И шли с оружием на нас,

Я гнал их войско с поля брани,

Как стадо туров гонит барс.

Я семь мечей до рукоятки

Иссек в боях, кинжал восьмой.

Коль ты не ведьма в бабьем платье,

Скажи, к чему упрек мне твой?"

"Да я к тому клоню, несчастный,

Что не кормилец ты семье.

Что пользы дому, коль опасный

Твой враг в позоре и ярме?

Подумаешь! А что с собою

Принес с войны ты, кроме ран?

Кичиться славою одною

Не сладко, если пуст карман!"

И в огорчении великом

Поднялся витязь, полный сил,

И подпоясав чоху лыком,

Свой меч на пояс прицепил.

Огромный, тяжкий, словно древо.

С женой он спорить перестал,

На спину щит закинул слева,

Кремневый справа самопал,

Итак сказал: Довольно брани!

Поеду я на мир взглянуть.

Быть может, и твои желанья

Исполню я когда-нибудь!

И усмехнувшись на прощанье,

Пустился витязь в дальний путь.