Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Поэмы

Пшавела Важа

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Поэмы - Пшавела Важа - Страница 30

Изменить размер шрифта:

Все время хевсуры в огне.

От прежних побед не остынув,

Все снова, внутри и вовне,

Бьют турок, лезгин и кистинов

Окреп Карталинский увал.

Враг крышки со гроба не сдвинет,

Лишь только б народ побеждал.

Ни в чем ему больше нужды нет.

Пока предводителя власть

На Миндии, — дело в порядке.

Никто не посмеет напасть,

И люди в ладу и достатке.

Влажен, кто при жизни добром

Снискал благодарность народа.

На камне обрывистом дом.

Он крышей приперт к небосводу.

Громадные горы вокруг,

Взметнувшие кверху все тело,

На них белоснежный клобук.

Владычество их без предела.

Увидишь в снегу их хоть раз,

Всегда их захочешь такими.

Чудесны они без прикрас

И лучше, чем в лиственном дыме.

На грудь ли им солнце всползет,

Обвал ли запрет посередке,

Ущелья пролетом в пролет

Раскашляются, как в чахотке.

Но даже и эта краса

Не обойдена благодатью:

Блуждают и их волоса

В теплыни нежданном охвате.

Весной облака в темноте

Жгут молньями ярые свечи.

Земли на такой высоте

Не пашет рука человечья.

Лишь турам для тески рогов

Те выси и кручи любезны.

Лишь горы от веков

Корнями ушедшие в без дну.

Свои ледяные тела

Полуоголив, исполины,

Как темные демоны зла,

Владычествуют над долиной.

Дом с башнею. Башни кремень

Задымлен от вечного боя.

Волнует ее, что ни день,

Ружейною Громкой стрельбою.

Возможно ли ей отдохнуть,

Пока она на карауле,

Пока в ее бедную грудь

Сажают за пулею пулю,

Пока в человеке огнем

Безумствует жажда раздора?

Дом ходит сейчас ходуном!

Не от перестрелки от ссоры.

В нем плач, перебранки в сердцах.

Бранящихся только лишь двое.

Пылающий ярко очаг

Их свел голова с головою.

На той стороне очага

Хевсурка с детьми, а по эту

Хевсур, и управа строга,

А мука его без просвета.

Муж

Будь проклято время, что ты

Мне стала женою и Гирей.

До приступа той слепоты

Мне не было равного в мире.

Ты сделала, глупая тварь,

Что стал я похож на уро да.

Могу ль я и ныне, как встарь,

Ходить, не стыдясь небосвода?

О, знать бы о средстве каком

Вернуть себе прежнюю ясность!

Быть лучше скалы черепком,

Чем жить для того, чтоб угаснуть.

Причина всему мой потвор.

Для вас я пред богом лукавил.

И дети мне в тягость с тех пор,

Что стал я идти против правил.

Какой же веревкой завью

Я скорбь о здоровье и чести?

Жена

Вали со своей на мою!

Насильно ль с тобою мы вместе?

Кто Мзие пройти не давал?

Кто жалобил рано и поздно:

"Люблю! Не полюбишь пропал"?

Кто плакал несчетно и слезно?

Кто братьев честил средь села?

Кто ночью творил им бесчинья?

Тогда я как сахар была,

Так как же я стала полынью?

Зачем на детей клевета?

Откуда на бога хуленье?

Жениться и за ворота,

А нас на судьбы изволенье?

Моя ли вина, что себе

Ты кажешься хуже, чем раньше?

Муж

Твоя! Ты, как ветер в трубе,

Гудела, мытаря и клянча:

"Детей моих губит мороз",

Как бы схоронив их, ты выла.

У Бердии дров целый воз.

Очаг раскалился от пыла>.

Ты ставила мне в образец

Любого глупца-тунеядца

И не разбирала словец,

Чтоб всласть надо мной насмеяться.

Ты в жажде достатка пекла

Пирог с ядовитой приправой,

И вот, в довершение зла,

Я сам пропитался отравой.

Обман городя на обман,

Я ради какого-то черта

Рубил за платаном платан,

Как жулик последнего сорта.

Стыдом перед ними томим

И жалости к стонущим кленам,

Я стал притворяться глухим

И их языку не ученым.

Нечуткий, не то что, как встарь,

Я жаждал бесчувствия камня,

Но ты, ненасытная тварь,

И тут отдохнуть не дала мне.

Бывало, кто тура убьет,

Ты издали слюнки глотала.

Мне жаль твоих слез и забот,

Ты ж о сыновьях причитала:

"Не выйдет мужей из бедняг,

Ращенных без мяса, на постном".

О, лучше б при этих словах

Ты сделалась прахом погостным.

Я начал ходить на зверье,

Чтоб вы от свежины жирели.

Но было мне в муку твое

С детьми за едою веселье.

О, если б в минуту одну

Разверзлась земля подо мною!

Утраченного не верну

Уже никакою ценою.

Жена

Не знаю, в какой ты беде,

Что полон тоски и заботы.

Все рубят дрова, и нигде

Грехом не считают охоты.

Муж

Где взять это все тебе в толк,

Болтушка, пустая с рожденья,

Постигшая в жизни не долг,

А средство к самоуслажденью!

Ты скажешь. и то не беда,

Что все мне на свете постыло

И нету меня ни следа

Бывалого знанья и силы?

Ты скажешь не должен мертвец

О собственной ведать кончине

И жизни презренной конец

Оплакать в последней кручине?

Найди мне другую судьбу,

Что горем с моей бы сравнилась.

Покойникам лучше в гробу:

Не чувствовать высшая милость.

Чем миру служить я могу?

Земля предо мной, как немая.

Я вижу цветы на лугу,

Но их уже не понимаю.

Готовности их вопреки,

Уж не говорят мне поляны.

Но это еще пустяки,

Есть и поважнее изъяны.

Останусь ли с вами я тут,

Спущусь ли в ущелье какое,

Гроша за меня не дадут,

Я связки соломы не стою.

А хуже всего, что стране

Помочь не смогу я в несчастье.

Управиться по старине

Теперь не в моей уже власти.

Зачем не погаснула в срок

Звезда моя в небе? Доселе

Враги и за свой-то порог

Охоты ступать не имели.

Разве дай они невзначай,

Что сталось с грозой их вчерашней,

И завтра же ринутся в край

И в прах превратят наши башни.

До этого не доведу,

Хоть это б нас ввергло в пучину.

Пусть сам я погибну в аду,

А родину в бездну незрину.

А то как на вас мне смотреть,

Господне как славить мне имя?

Позор мне и ныне, и впредь

Пред мертвыми и пред живыми.

Как хлеб есть, как воду мне пить,

Даренья земли благодатной,

Когда я за всех, может быть,

Должник перед ней неоплатный?

Сказал так и вышел во двор,

И, руки скрестивши, при виде

Отвсюду открывшихся гор,

Заплакал в тоске и обиде.