Неподходящий муж - Ли Ребекка Хэган - Страница 42

Беседка, находившаяся в центре лабиринта, была возведена здесь вскоре после того, как выстроили сам дом. Снаружи беседка выглядела точной копией дома, только уменьшенной. С одной лишь разницей.

Крыша дома была сплошной и массивной, тогда как в беседке ее сделали стеклянной, так что днем в нее заглядывало солнце, а ночью – звезды. Внутри же находилась одна большая комната, представлявшая собой идеальное место для детских игр. Впрочем, и взрослые чувствовали себя в ней вполне уютно.

Когда-то, еще до того как в доме поселились Гаррисоны, беседка как раз и предназначалась для детей. Но когда Джарред последний раз побывал здесь, детская мебель уже была отсюда вынесена, а на ее место поставили удобную кушетку с дюжиной подушечек. Поскольку дети Гаррисонов были еще слишком малы, чтобы играть самостоятельно, Джарред надеялся, что беседка по-прежнему меблирована в расчете на взрослых.

Подойдя к двери, Джарред стянул перчатки и пошарил в углублении стены за правым фонарем над входом в поисках ключа. Ключ был на месте! Он взял его, вставил в замочную скважину и повернул.

Дверь раскрылась бесшумно, смазанные петли не издали ни единого скрипа. Джарред быстро подтолкнул Сару вперед, затем закрыл дверь, запер ее и положил ключ в карман. Сара тихо ахнула.

Они оказались в довольно большой комнате, единственными предметами мебели в которой были… большая кровать, тумбочка, кресло-качалка и огромное зеркало.

– Вижу, Гаррисоны с последнего раза потрудились над комфортом. – Джарред похлопал рукой по покрывалу. Оно было свежевыстиранным. Он с улыбкой повернулся к Саре.

– И когда был этот последний раз?

– Сара, Сара! – Он прищелкнул языком. – Ревность вам не к лицу.

– А это и не ревность, а просто любопытство, – возразила она.

– А теперь кто из нас кого обманывает? – засмеялся он.

– Ну, может быть, я и правда немножко ревную, – призналась она. – Но это только потому, что я думала, что вы сохраните… останетесь… ну, вы понимаете… – Она смутилась, подыскивая правильное слово.

– Девственником? – Джарред сел на кровать, вопросительно подняв брови.

– До тех пор, пока я не вырасту. – Она пригвоздила его к месту обвиняющим взглядом. – Но вы меня не дождались!

– Конечно, нет, – согласился он. – Я нормальный, здоровый мужчина с естественными потребностями. И я удовлетворял их… когда представлялся случай. – Он подмигнул ей и неожиданно для себя перефразировал шестой пункт Великой хартии Лиги свободных братьев: – Конечно, это занятие не доставляло мне никакого удовольствия. Я смотрел на него как на лекарство, которое следует поскорее проглотить. Я приносил себя в жертву на алтарь познания и тратил время, чтобы в будущем стать лучшим учителем для вас.

Сара засмеялась.

– Прошлой ночью… – начала она.

– Этим утром, – поправил он.

– Этим утром вы решительно отказались учить меня.

Джарред кивнул.

– Утром вы застали меня врасплох. Я не был готов услышать ваше предложение. – Он взял ее за руку и легко потянул к себе, заставив Сару подойти к нему на шаг. – Но у меня был целый день на раздумье и целый вечер, чтобы рассмотреть вашу грудь, и… – Он пожал плечами. – Пожалуй, я слишком поспешил со своим решением. Я думаю, что правы вы. Я самый подходящий мужчина для того, чтобы обучить вас всему необходимому – тем более что замуж вы не собираетесь. Я имею в виду, что девушке не стоит оставаться полностью несведущей, начиная карьеру…

– Или выходя замуж, – быстро добавила Сара. – Если она решит выйти замуж.

– Именно, – согласился Джарред. – Каждая барышня должна иметь какое-то представление о том, что от нее потребуется…

– Как это верно! – выдохнула Сара. Их губы разделяло всего несколько дюймов.

– А учителю полагается некоторая компенсация за труды…

– Полностью согласна. – Сара придвинулась ближе к нему, трепеща от волнения.

Джарред выпустил ее руку, нацелившись взглядом в ее декольте.

– Вы не против, если я удовлетворю свое любопытство? – галантно осведомился он.

– Не стесняйтесь, – разрешила она.

Джарред зацепил пальцем квадратный вырез платья и провел им из стороны в сторону, ощупывая ткань лифа. Когда костяшки его пальцев прикоснулись к ее груди, Сара застонала и непроизвольно подалась вперед.

Джарред медленно потянул лиф вниз, и ее грудь высвободилась из его оков.

– Что мы тут имеем? – пробормотал он глухо. – Французские пирожные с глазированными розочками, это как раз для меня. – Он взглянул на нее, чтобы оценить ее реакцию, потом медленно наклонился и провел языком по одной ее груди снизу вверх, успев ощутить крохотные капельки испарины. Затем его губы сомкнулись вокруг трепещущего соска.

Силы небесные! Ноги у Сары подкосились, но Джарред был начеку. Он поддержал ее и усадил к себе на колени, после чего, одной рукой по-прежнему придерживая ее за талию, другой предпринял новую атаку, скользнув ею под юбки.

Огонь пробежал по ее телу, словно от глотка хереса на пустой желудок. Только этот огонь был в тысячу раз восхитительнее любого алкоголя. Сара ахнула. А он продолжал целовать ее затвердевший сосок, слегка сжимая его зубами, и от этого у Сары в потаенных местах ее тела, в существовании которых никогда не признается ни одна приличная барышня, начали происходить странные веши.

Сара изогнулась, и из ее горла вырвалось бессвязное восклицание. Она теснее прижалась к нему, запустила пальцы в его густые черные волосы и притянула к себе его голову. А Джарред продолжал дразнить ее своим бессовестным языком, с восторгом ощущая волны желания, пробегавшие по ее телу. Дочь священника из Хелфорд-Грин получала такое же удовольствие от его прикосновений, какое получал он сам, прикасаясь к ней.

Приподняв голову, чтобы глотнуть воздуха, он мягко увлек ее на кровать. Затем медленно переключил внимание на другую грудь. Ему хотелось расстегнуть на ней платье и стянуть его вниз через бедра, но он сдержался и обдал влажным горячим дыханием ее второй сосок, прежде чем накрыть его жадными губами.

Ему хотелось трогать и трогать ее до бесконечности, Хотелось погрузиться в ее сладостное горячее лоно, ощутить пульсирующей плотью обволакивающий жар ее тела. Хотелось вместе с ней полететь в бездонную пропасть, а затем взмыть вверх на головокружительную вышину…

И хотелось, чтобы она тоже прикасалась к нему и ласкала его так же, как он ласкал ее и прикасался к ней.

Джарред оторвался от ее груди и вернулся к губам, а рука его в это время нащупывала путь под ее единственной нижней юбкой к подвязкам и коже над ними. Он провел ладонью по бедру.

Сара прерывисто втянула воздух в тот миг, когда его пальцы через разрез на панталонах нашли спрятанный в них треугольник мягких волос. Она уперлась руками ему в грудь и заставила прервать поцелуй.

– Джейс?

– Тише, милая, – прошептал он ей в самые губы. – Все будет хорошо.

– Джарред…

Он судорожно вздохнул. Он сознавал, что, пользуясь ее неопытностью, в надежде исследовать то, что она позволит ему, пусть даже благоразумно отступив, не нанеся ущерба ее целомудрию, он ступает за заповедную территорию. Ему следовало остановиться немедленно и отослать ее назад к тетушке. Но впервые в жизни Джарред не мог заставить себя поступить правильно. Впервые в жизни ему хотелось послать осторожность ко всем чертям.

Джарред вздохнул. Кто бы мог подумать, что эта малышка Сара Экерсли способна так воспламенить его? Что сама захочет шагнуть в пылающий костер?

– Хотите, чтобы я перестал?

– Нет… – выдохнула она.

– Что же тогда? – Он поочередно поцеловал ее в подбородок, в уголок губ, в кончик носа и в веки, после чего его губы опустились ниже.

– Мне больно, – застенчиво прошептала она. – Больно там, где раньше никогда не болело.

– И что, по-твоему, это означает, моя милая? – улыбнулся он.

– Я не вполне уверена. Но того, что вы делаете, словно бы мало. Мне хочется чего-то… большего. От чего эта боль пройдет.

– Да? – Он жадно посмотрел на нее. Что за невероятная девица! Но разве мог он просить ее о большем?