Танцы с королями - Лейкер Розалинда - Страница 197

Роза задумалась:

— Лилия на гербе французских королей или же просто название цветка?

— Наверное, он имел в виду последнее. А разве простая маргаритка не является лилией среди луговых цветов?

— Он ведь очень любил Маргариту?

— В этом нет никаких сомнений. Наверное, в той девочке, Лили, он видел ребенка, который мог быть у них с Маргаритой. Лили дожила до очень преклонного возраста и была строгой, но справедливой матерью и бабушкой. Ричард был ее любимым внуком. Своим характером и внешностью он напоминал ей дедушку, которого она очень любила.

Страх, который довелось испытать Розе из-за болезни бабушки, оказался предвестником куда более серьезных происшествий. В апреле взбунтовались рабочие нескольких мануфактур, когда их хозяева попытались снизить заработную плату, на которую и без того почти невозможно было прожить. Вызванные войска жестоко расправились с бунтовщиками. Ричард, переодетый мелким буржуа и, как обычно, находившийся в самом пекле событий, едва избежал удара штыком и чуть было не получил ранение в голову куском черепицы, брошенным бунтовщиками с крыши и сбившим с него шляпу. Роза так ничего и не узнала. Чтобы не волновать ее, Ричард сочинил историю о том, что он в перерывах между дипломатическими раутами скучает за письменным столом в посольстве.

Он уже дважды совершал короткие визиты в Англию, представляя премьер-министру на Даунинг-стрит доклады о положении во Франции, а затем целый день заседал в Палате лордов. На обратном пути в Дувр он заезжал домой повидать мать. В Лондоне все придерживались мнения, что теперь Людовик и его министры расплачиваются за давнюю ошибку — решение поддержать американскую революцию. Во-первых, этот неразумный шаг привел к увеличению до катастрофических размеров и без того огромного внутреннего и внешнего долга Франции, а во-вторых, было замечено, что войска, вернувшиеся из Америки, не проявляют особого усердия при подавлении опасных бунтов и восстаний и даже зачастую попустительствуют толпе, творящей суд и расправу.

Ричард, никогда не забывавший о своих французских корнях, страстно мечтал о том, чтобы народ Франции построил свою жизнь на началах свободы и справедливости, но не считал, что насилие — лучший способ достижения этих целей. В Америке война шла между армией повстанцев и королевскими войсками; здесь же, во Франции, если дело дойдет до вооруженной борьбы, то люди из всех слоев общества выступят друг против друга, и страна погрузится в ад кровавой гражданской войны.

Ричард надеялся, что королева даст Розе отпуск, и тогда он сможет, оставив на время дела в посольстве, на две-три недели свозить Розу в Англию, чтобы она увидела свой будущий дом и страну, где ей предстоит жить.

— Мы остановимся в нашем городском доме, — сказал он Розе, находясь в приподнятом настроении, — и я покажу тебе все лондонские достопримечательности, а также магазины, где ты сможешь купить все, что твоя душа пожелает.

— Может быть, мне купить новую шляпку? — улыбнулась она. Это было их излюбленной шуткой, потому что у Розы уже было несколько полок, заставленных шляпками самых разнообразных фасонов.

— Ты найдешь их на Сент-Джеймс-стрит. Их туда завозят из Парижа.

Роза рассмеялась:

— Тогда уж лучше я куплю себе драгоценности работы английских ювелиров!

— Мне известен один такой магазин на Бонд-стрит.

В глазах у Розы запрыгали веселые чертики. Она уже предвкушала новизну ощущений от знакомства с другой страной.

— А что еще мы будем делать?

— Я отвезу тебя в Кент, и там ты увидишь сестру той орхидеи, что цветет в Трианоне.

— Откуда ты знаешь, что это именно сестра?

— А какого же еще пола может быть такой экзотический прелестный цветок? Я бы назвал тебя Орхидеей, если бы у тебя не было еще более прекрасного имени.

Она вдруг почувствовала, как от этих слов на нее повеяло прошлым:

— А потом?

— А потом для всех моих родственников, и друзей, живущих в округе, будет дан бал, чтобы они могли познакомиться с новой хозяйкой Истертон-Холла. Следующим же утром я незаметно увезу тебя на побережье, и мы сядем на пакетбот, отплывающий в Кале, прежде чем посыплются ответные приглашения и нам придется все время ездить в гости вместо того, чтобы побыть наедине.

— О, какое это будет чудесное путешествие! — радостно воскликнула Роза, захлопав в ладоши.

В эти дни, несмотря на все свое бьющее через край веселье, кажущуюся беспечность и неистощимую страсть к любовным играм, она, как никогда, осознавала то, что происходило за оградой Версаля. Во дворце все шло так же, как и раньше. Экономия средств, предпринимавшаяся королевской четой, никак не сказывалась на придворных, которые вели прежний роскошный образ жизни, полагая, что все нынешние беды и беспорядки — явление временное и малозначительное. Другие вельможи были настроены менее оптимистично, но считали, что рано или поздно монархия преодолеет этот кризис.

Даже если бы раньше Роза и не испытывала никаких тревог по поводу ужасных несчастий, постигших ее родину, то теперь ей было бы просто невозможно и дальше оставаться в неведении, будучи женой Ричарда, который знал ситуацию как свои пять пальцев. Он держал руку на пульсе событий и с каждым днем становился все мрачнее. Только в постели они забывали обо всем, словно отгородившись незримой стеной от тревог, и шепча слова любви, в которой обнаруживали все новые и новые неизведанные радости.

Однажды вечером, отправляясь из посольства домой, Ричард приказал кучеру свернуть с привычной дороги и заехать в Шато Сатори. Он хотел навестить Жасмин. В последнее время Роза была очень занята в Версале, и он стал регулярно бывать у ее бабушки, справляясь о здоровье, а заодно не давая ей особенно скучать. В этот раз у Жасмин сидели ее знакомые дамы и играли в карты. Ричард хотел уже было уехать, но Жасмин уступила свое место за столиком даме, не принимавшей участия в игре, и вместе с ним вышла в музыкальный салон.

— Как поживает моя внучка? — спросила она. По ее безмятежному, спокойному лицу нетрудно было догадаться, что Жасмин уже заранее знала ответ.

— Просто замечательно. Она, как всегда, в хлопотах. Вот почему я опять приехал без нее.

— Что поделаешь… Я рада, видеть тебя. Что нового случилось со времени нашей последней встречи?

Выслушав его, она задала еще один вопрос:

— Ты можешь сказать определенно, когда увезешь Розу в Англию?

— Пока еще нет.

— Когда тебе удастся это сделать, — сказала она твердо и настойчиво, — не привози ее назад. Я буду спокойна, зная, что она находится в безопасном месте, чего сейчас нельзя сказать о Франции. Вчера в карету Мишеля бросили кирпич, который, к счастью, не попал в окно, и он отделался простым испугом.

Ричард выразил тревогу и сожаление по поводу случившегося и в то же время поглядывал на нее с нескрываемым недоумением:

— Вы и в самом деле полагаете, что Роза согласится остаться там?

Жасмин всплеснула руками, признавая этим жестом справедливость возражения Ричарда.

— Я это знаю, но что делать? Она последует за тобой в пасть к самому дьяволу и, по-моему, Франция очень скоро будет именно таким местом.

— Этого не случится, если возобладает здравый смысл. А вы, значит, не возлагаете совершенно никаких надежд на предстоящий созыв Генеральных Штатов? — Ричард имел в виду орган, состоявший из представителей всех трех сословий —дворян, духовенства и всех остальных, до того собиравшихся раздельно. Король намеревался созвать Штаты в мае для решения наболевших проблем. И хотя он согласился на это неохотно и лишь под давлением обстоятельств, многие считали, что он и в самом деле пойдет на некоторые реформы. Как обычно, все ругали королеву, якобы стоявшую за теми непродуманными, своевольными действиями, которые Людовик предпринял за последние несколько месяцев и которые лишь усугубили тяжелое положение страны и подорвали его авторитет.

В глазах Жасмин появилось какое-то тоскливое, обреченное выражение, от которого Ричарду стало не по себе: