Подлинная история России. Записки дилетанта - Гуц Александр Константинович - Страница 21

• Неврюева рать. В 1252 г. «приде Неврюй царевич ратью татарскою на Суздаль, и прогна Андрея Ярославича за море в Свею» и «дети Ярославли в полонъ послаша; людей бес числа поведоша, до конь и скота и много зла створше отъидоша» (Насонов, с. 33). Очередной погром учинили татары на Руси. Вот только заковырка — царевича Неврюя в летописях называют Алексеем! (Бушков, 1997. С. 235). Более того, направлял татарскую саблю князь Александр Невский (Гримберг, с. 261).

• Федорчюкова рать. Татары зимой 1327/28 года, возглавляемые неким Федорчуком, и при участии Ивана Калиты, опустошили, разгромили, сожгли тверскую землю. Речь не об Иване, а о Федорчуке. Кто это? «Имена темников, бывших с Калитою: Феодор Чик (по Воскр. лет — Разве ренегат — Федорчук?) Туралык, Сюга, и проч.» (Полевой, Т. 2. С. 578).

Как видите, везде наши поспевают. На лету ловят мысли монголов; те только хвать за кривую саблю, а ловкий русский дельце грязное сделал уже…

Кстати, в Ипатьевской летописи говорится о татарах, и ни слова о монголах.

Стоит сказать несколько слов о половцах. А то голова забита «знаниями» о диких кочевниках, мотающихся по степи и грабящих бедных русских. Прежде всего, у половцев были города (!) и села (Лызлов, 1990. с. 17). А «язык же с российским, и с полским, и с волоским смешан имели» (Лызлов, 1990. С. 20). Ну, наконец, «иные историки тех половцов называли готфами…» (Лызлов, 1990. С. 20). Половцы — это готы! Так что это народ, родственный славянам-русам. А то, что жгли города русские, так и владимирский князь Андрей Боголюбский, Т. е любящий бога, запросто спалил Киев.

Кого имеет летописец в виду, когда пишет о русской земле, к которой подступились монголы? Землю от Дона до Баренцева моря? Увы, русская земля в то время — это всего лишь земли вокруг Киева, Чернигова и Волыни.

«…имя Руси оставалось только при Киевской области. „Так ли мне нет причастия в земле Русской“, — говорил Георгий Долгорукий, живя в Суздальской области, и услышав об изгнании сына своего из Киевского городца» (Полевой, Т. 1, с. 528).

Слова Великого князя Андрея Юрьевича Боголюбского, сохраненные в летописи: «…нам нечего делать в Русской земле…». «Интересно, что „Русская земля“ — это именно юг… Андрей решил создать свою „Русскую землю“, не южную, а северо-восточную, не Киевско-Черниговскую, а Владимиро-Суздальскую. Он делает Владимир своим стольным городом…» (Гримберг, с. 107).

Получается, что те русские, что жили севернее киевлян и волынцев, совсем не русские люди для древних летописцев.

Нашествие Батыя

В своей «Истории русского народа» Н. А. Полевой приводит рассказ о батыевом нашествии. Рассказ этот нам всем известен из учебников. В примечании он пишет: «Повествование о нашествии монголов составляет отдельную статью в наших летописях, и, кажется, составлена современником. Оно внесено почти во все известные списки, только в некоторых сокращенно (Архангелогородском, Типографском); настоящий рассказ должен быть в Новгородском (и в Волынском и Пушкинском, как говорит Карамзин). Сей рассказ является более украшенным в Софийском Строевском; но прибавки тут любопытны, как памятник тогдашней словестности… В Никоновском вставлено в него множество нелепостей; в Степенной книге он обезображен позднейшим пустословием. В Костромском списке находится в нем много лишнего, как-то: вставка о приходе Батыя к Смоленску, и чудесах…» (Полевой, Т. 2. С. 527–528).

Таким образом, во всех списках в основе один рассказ с возможными вариациями. Здесь уместно будет напомнить, что «Г. М. Прохоров доказал, что в Лаврентьевской летописи (Пушкинский список) три страницы, посвященные походу Батыя, вырезаны и заменены другими — литературными штампами батальных сцен XI–XII вв.» (Гумилев, 1992б. С. 351; Прохоров, 1972, 1974). При этом добавим, что Лаврентьевская летопись — это один из самых важных и наиболее используемых источников по древней истории России. Н. А. Полевой упоминает Лаврентьевскую летопись (да еще со ссылкой на Карамзина!). Но если в этой летописи «батыев поход» — подмена, то и в остальных тоже!

Раз в русских летописях повествование о нашествии Батыя «взывает» к осторожности, то обратимся к одному из главных иностранных источников — летописям Рашида-ад-Дина.

Хотя в советском издании этих летописей говорится, что «впервые к изданию текста и его переводу приступил французский ученый E. Quatremere…» и издал его частично в 1836 году (Рашид-ад-Дин, 1946, Т. З. С. 7), тем не менее, Н. А. Полевой цитирует Рашида-ад-Дина по Оссону («Hist, des Mongols», Париж, 1824). Как же описано в этой книге нашествие Батыя? Цитируем Н. А. Полевого:

«Рашид… начинает истреблением Поло (Польши), и смешивает с этим разорение Венгрии. Потом уже описывает он покорение булгаров, смерть Бачмана, завоевание мокшан (или бокшан) и буртасов. Здесь следует поход на Русь. Монголы осаждают и берут в три дня город Бан (Рязань?)…» — читатель следи за вопросами Полевого в скобках: Полевой пытается разобраться с географией и переводом с персидского — «…потом город Ига (Ингваря?), поражают князя русского Урмана (Романа, близ Коломны?); в пять дней берут город Мокос, и убивают Эмира Улай-Тимура (Москва и князь Владимир?); восемь дней после того осаждают они город великого Георгия (Владимир?), берут его, и в пять дней овладевают городом Св. Николая (вероятно, Киевом, взятым в день Св. Николая; комментарий — хоть святые выручают, а то совсем „хана“ — А. Г.), столицей земли Венцеслава (Всеволода?), и убивают самого Великого Георгия, который скрывался в лесу. После сего рассыпаются повсюду, и берут множество городов (здесь упоминается о Килакаске, см. прим.89). Следуют битвы с народами: мериш, ченичак, и кипчак. Монголы берут город Мангасс и Железные врата (Дербент). Потом Мангу и Куюк едут к Оготаю, а Батый завоевывает все города Уладиму-ра, особенно город Уч-Огул-Уладимир (по переводу: город трех сыновей Владимира), переходит горы, вступает в землю булгаров и башкирцев, разбивает воинство Безеренбама, грабит сассанов, вступает в землю Кара-Улаг, бьет улагов, и войдя в землю Мишелава, разбивает его войско. Потом преследуя Келара, монголы переходят реки Тиссу и Тонгу, гонят Келара до самого моря. Следует окончательное покорение кипчаков. — Смесь рассказов, едва понятная!» (Полевой, Т. 2. С. 534–535).

Какая удача! Если бы не рассказ о нашествии по русским летописям, то так бы и не узнали мы, что Бан — это Рязань… Но, увы, проблема, как мы уже знаем, и с русскими летописями.

Что нам делать с рассказом Рашида-ад-Дина? Как воспользоваться его текстом? «Для установления критического текста труда Рашида-ад-Дина, в частности для установления правильного чтения собственных имен и терминов, для изучения его лексики, языка и стиля необходимо было, помимо знания персидского и, естественно, арабского языков, знакомство также с языками монгольским и тюркскими. Наконец, для исследователя истории монгольских государств требовалось, помимо источников персидских, арабских, армянских, монгольских и китайских, привлечение также источников русских, арабских, грузинских, сирийских, византийских и западноевропейских. Короче говоря, исследователь, если не был полиглотом, — неизменно чувствовал ограниченность своих сил» (Рашид-ад-Дин, Т. 1. с. 10).

Со времени Н. А. Полевого прошло почти двести лет. И что, историческая наука способна доказать, что «Эмир Улай-Тимур = князь Владимир»? Посмотри, читатель, примечания в советских переводах «Сборника летописей» Рашид-ад-Дина (Рашид-ад-Дин, т. 1–3) и убедись сам, что работы для исследователя не меньше, чем во времена Н. А. Полевого.